Никому о нас не говори (СИ)

Господи! Хоть бы ничего там не произошло! Трясущимися пальцами пишу Тимуру сообщение:

«Убери свечи! Живо».

Тишина. Сообщение доставлено, но не прочитано. Пишу ещё одно:

«Тимур!!!»

И всё без ответа. У меня по позвонкам скатывается мерзкое ощущение тревоги, а грудь словно сдавливает.

Почему он не отвечает? И смелость набрать его первой приходит сама собой. Пока в ванной шумит вода, я звоню Горину сама. И с каждым неотвеченным гудком тошнота подкатывает к горлу…

— Алло, — сонный голос в трубке просто как разряд дефибриллятора: сердце подскакивает в груди.

— Тимур, ты что, спишь? — на одном дыхании выпаливаю я, вцепившись пальцами в телефон.

В ответ Горин согласно мычит, а я уже измеряю крошечную кухню шагами от стены до окна.

— Ты убрал зажжённые свечи с веранды?

— Нет.

— Тимур! — восклицаю я.

Но тут же испуганно смотрю на приоткрытую дверь кухни и прислушиваюсь: шум монотонно льющейся воды не прекращается.

— Здесь нет отопления, света, а так хоть какое-то тепло, — бубнит Горин, зевая.

— Ты пожар хочешь устроить? — цежу я, понизив голос. Меня трясёт от таких беспечных заявлений! Что он за человек-то?

— Да сдам я тебе твою хибару обратно в целости и сохранности, — лениво тянет Тимур.

Ох, как мне хочется топать ногами. Он сейчас думает и рассуждает совершенно не о том.

— Тебе в боях совсем мозги отбили? — рассерженно шиплю я в трубку. — Не в хибаре дело, Тимур. Ты сам можешь пострадать,

В динамике виснет тишина. Какие-то секунды Тимур ничего не мне не отвечает. Молчит. Потом как-то напряжённо прочищает горло.

— То есть ты переживаешь именно за меня? Чтобы со мной ничего не случилось? — Тимур хоть и усмехается, но в этот раз его усмешка выходит какой-то неестественной.

Я слышу в ней недоверие. А ещё от вопроса Тимура к моим щекам резко приливает кровь и накрывает ощущение, будто меня запихнули в настопленную баню прямо в тулупе и шапке. Слишком жарко, а в моих лёгких кислороду тесно. Он распирает их изнутри.

— Ну… как бы… э-э-э, — я прерываю неловкую паузу бесполезными междометиями. — Я бы не хотела проблем: ни с хибарой, ни с тобой. Меня по голове не погладят, если мама узнает.

— Ань… — хриплый тон голоса Тимура и моё имя сплетаются во что-то такое мягкое и обволакивающее мой слух. У меня в груди так тянет, а веки неожиданно тяжелеют. Хочется прикрыть их и просто глубоко дышать. — Всё будет нормально. Я тебе обещаю.

Нормально? Разве такая внезапная слабость в теле — это нормально?

— Аня… Алло. Ты ещё здесь? — настойчиво зовёт меня из динамика Горин.

— Да… — прокашливаюсь я.

Нахожу себе опору в виде подоконника. Прислоняюсь к нему пятой точкой, чтобы избавиться от навалившейся на меня слабости.

— А у вас больше нет пледа или одеяла? — с надеждой спрашивает Тимур. — Здесь и правда холодно.