Никому о нас не говори (СИ)

Тимура здесь нет. Я встревоженно оглядываюсь: пустая пачка печенья на столе, разбросаны вилки и ложки, скомканные пледы на кровати и потушенные свечи на полу и подоконнике. Да и телефон Горина преспокойно лежит там же. Значит, Тимур где-то здесь. Возможно, вышел за водой или в магазин.

Вздохнув, ещё раз оглядываю устроенный Тимуром срач и кладу пакет с рюкзаком на стул, а сама принимаюсь убирать свечи. Прячу их в шкаф, мусор складываю в отдельный пакет, найденный в одном из кухонных ящиков, столовые приборы аккуратно складываю на столе.

— Ты приехала? — раздаётся хриплое за моей спиной.

Сердце подпрыгивает в груди, а я вздрагиваю. Оборачиваюсь на голос Тимура сразу же. И то, что я вижу перед глазами, вынуждает меня замереть и приоткрыть рот.

Передо мной полуголый Тимур. Стоит, расправив широкие плечи и подперев руками бока. На нём одни чёрные боксеры и больше ничего. Ну и ещё серьга в левом ухе. Я вижу длинные, подкачанные ноги и каждую татуировку на теле Тимура. Горин не качок, у него нет горы мышц, но он достаточно подтянут и спортивен, чтобы иметь сухой рельеф рук, груди, пресса…

Ещё я замечаю капли воды, блестящие на чёрных линиях тату. И одна из капель сейчас стремительно стекает к тёмной и очень выразительной дорожке волос внизу живота Тимура. А низ моего живота непроизвольно сжимается от возникшего в нём тепла, когда в неловкой паузе я зачем-то продолжаю в прямом смысле пялиться на Тимура с ног до головы.

Нет, парня в трусах я вижу не первый раз. У нас плавание в бассейне в академии, но так я чувствую себя впервые.

Даже тогда, в раздевалке, куда меня запихнула Полина, голые мужские тела вызывали лишь чувство неприятного напряжения. Но сейчас же по мне плавно стекает жар. Я ощущаю это так явно, что в горле пересыхает, а ноги почему-то становятся ватными…

— Привет, — усмехается Тимур, приводя меня в чувство.

Я отворачиваюсь сразу же. Хватаю пакет с пледом и принимаюсь как-то нелепо копошиться в нём, тогда как мои руки тоже становятся ватными. Да я вообще вдруг вся ощущаю себя как ватой напичканной.

— Я уже подумала, что ты сбежал, — бормочу я, старательно делая вид, что только что не смотрела во все глаза на Горина. У меня вон целый пакет с плюшевым пледом…

— В душе был, — равнодушно бросает Тимур. И, пока руки бесполезно шарятся по пакету, моё боковое зрение не дремлет — я вижу, как Тимур уже натягивает на ноги джинсы.

— Ты принимал душ на улице? — удивляюсь я, не переставая искоса наблюдать за Гориным, который на мой вопрос флегматично жмёт плечами.

— Залил в бак ведро горячей воды. Не ходить же мне грязным и вонючим, — повернувшись ко мне спиной, тянется к футболке, брошенной на диване."

"Я снова вижу ту самую стрелу вдоль позвоночника. Тонкий, чёткий рисунок, идущий идеально посередине широкой спины.