Не гореть!

Дура!

Вся эта катавасия тянулась с прошлого Нового года. Вернее сказать, с корпоратива, ему предшествовавшего, на котором присутствовали все, кроме, непосредственно, самой Оли — она собирала чемоданы в Харьков, сессию сдавать. Но разведка в лице Маши работала без сбоев. По возвращении домой с переполненной отличными отметками зачеткой Надёжкина выслушала во всех подробностях рассказ о том, как полковник Пирогов и лейтенант Басаргин бабу не поделили. В смысле, экономиста высшей категории, Ингу Валерьевну, с которой по слухам у начальника части был долгоиграющий роман. Вот только на общую пьянку ему пришлось жену привести — по этикету, и держать подальше от любовницы — из чувства самосохранения. Но это нисколько не отменяло ревности, проявленной им впоследствии.

Организаторы Дениса с экономистом за один столик усадили. Сам Денис — танцевать ее пригласил. И что-то еще там было — то ли ушли вместе, то ли их целующимися застукали. То ли все сразу. Но Пирогов, не устроив скандала на месте преступления, — и по этикету, и из чувства самосохранения — устраивал Денису сладкую жизнь впоследствии. По праву вышестоящего руководителя. Уволить его было не за что (или Пирогов не нашел пока), но практически в открытую цеплялся по малейшему поводу. Даже проверку летом инициировал по работе Басаргинского отделения. Злопамятность мужика не красит, но, по всеобщему мнению, Роман Васильевич был не мужик, а крыса. Особенно, в свете того, что Инга Валерьевна давно уже свалила в закат. В смысле — перешла в областное финансовое управление. Там даже если мужик и крыса, он всяко перспективнее престарелого полкана, замершего на своей должности в ожидании пенсии.

«Меньше по бабам шастать надо», — ворчала про себя Оля, но злорадствовать и правда не получалось. Переживать за этого искателя приключений получалось. И от первого тезиса она неизменно переходила ко второму: «Все беды от баб!»

К тому же, Инга его точно-точно старше! Чего он в ней нашел-то, чтоб теперь мучиться который месяц?

Жорик, в конце концов, сам развеялся, исчезнув где-то в пределах «морга». Так у них называли комнату для отдыха. А чего? Нормальное название! Там даже памятник был. Фарфоровый, конечно, но памятник. Одному недобитому петуху от одной отбитой курицы.

Туда Надёжкина поначалу лишний раз не забредала в дежурства Дениса. По крайней мере, первые несколько месяцев. Потом постепенно привыкла. Ко всему. Четыре года срок немалый. Уж пятый летит. Высказывать поздно.

— Все тихо? — спросила Оля, добравшись до диспетчерской. Машка сидела, уткнувшись в монитор компьютера, и занималась, судя по выражению лица, отнюдь не работой. Ответ был очевиден.