Не гореть!

Точно так же, как накануне у Лысака они от нее усердно отворачивались. Но тут неожиданно сыграли в плюс и ее образование с физподготовкой, и то, что она девушка, — туристы-де любят, чтобы в группе была девушка, чтоб за детишками присматривать, и ее возраст довольно-таки располагал. А уж что не умеет ничего, гор не знает — так научится. Вот пан Мыкола Бачей и научит всему, бери, мол, в команду, давно же просил второго инструктора для походов. Так рассудила Людмила Назаровна, заведовавшая всем этим шумным хозяйством, разглядывая Надёжкину с долей снисходительности и благожелательности.

«Да мы ж с тобой почти земляки!» — в ответ на Олины благодарности с искренним гостеприимством и почти что отеческой интонацией отмахнулся от нее уроженец села Лумшоры в Закарпатье, учившийся в Харькове, но обосновавшийся во Франковской области.

Так же лихо он решил и вопрос ее проживания в поселке, уже к вечеру перевозя вещи на базу, где ей выделили комнатку. О том, где здесь она будет размещать уже первую партию кукольного барахла, которое вскоре начнет переправлять к ней Диана, Оля пока не думала. Все и без того слишком быстро происходило, чтобы вникать в такие детали. Крыша над головой есть — уже хорошо. Работу нашла — прекрасно. Дэн где-то в пределах досягаемости — это куда лучше, чем когда она в Киеве, а он в шестистах километрах от нее.

С остальным она станет разбираться потом. И куда печку с пакетами фарфорового порошка ставить, где рабочий уголок себе определить и что делать с Дэновыми бабами. А пока она слушала наставления пана Мыколы относительно уже следующего дня и едва успевала за этим деятельным, хоть и не очень шумным мужичком.

«Обутку тебе, главное, удобную на завтра, маршрут не суперактив, но и подъем там — не детская прогулка… в плохой обуви умаешься, разношенное бери», — бухтел он, показывая ей хозяйство туристической базы, состоявшей из нескольких коттеджей, беседок, многочисленных молоденьких смерек[1], высаженных с эстетической целью, и гуцульского уголка с живописным сеновалом — видимо, тоже из соображений красоты и для придания колорита.

А Олин взгляд неизменно возвращался к каланче, расположенной прямо за этим чертовым уголком. И слушая чуть заторможенную речь пана Мыколы, скрашенную акцентом, она только и пыталась, что кивать в такт.

— К семи завтрак, — наставлял он ее. — Туристы к восьми выходять, но мы в это время уже готовы всегда. И смотри мне, завтрак не пропускать, поняла?

— Поняла, — раз за разом выдавала ему Оля, мол, я по-прежнему слушаю.