Фиктивный развод. Не отпущу

Она в два шага оказалась рядом, так нагло вторглась, все сломала, уничтожила! — Мы любим друг друга…

— Что ты несёшь? — Левон дёрнулся, резко выстреливая в неё своим тяжелым взглядом. И «ромашку» откинуло к стене. Она затряслась, прижимая руки к груди в умоляющем жесте.

Тишина продлилась недолго… Всхлипы блондинистой шмары вдруг рассыпались под громким хохотом Куталадзе. Во взгляде возмущение, шок и полное отрицание.

— Ты вообще кто такая? — не унимался он, сжимая мою руку всё сильнее и сильнее.

— Оставьте его… Мы будем счастливы! А вы… Вы старая и жалкая! — взвизгнула девчонка, все сильнее вжимаясь в стену. Она посматривала на дверь, будто ждала кого-то.

— Почему ты мне это говоришь, деточка? — держусь из последних сил, не показывая предателю слёз. — Мы развелись три недели назад! И странно, что ты говоришь о Левоне, я думала…

— Свалила отсюда! — зарычал Куталадзе «кукле», пытаясь сдержать меня, но девка упорно продолжала отравлять воздух своим присутствием. Ей было страшно, в глазах слёзы, кожа бледная, почти безжизненная.

Левон целовал меня, пытался задержать, что-то шептал, а я не могла от неё оторвать взгляда. Что ею движет? Любовь? Нет… Любовь не терпит унижения, а ведь его объятия, его страстный порыв и безудержные поцелуи — сильнее оплеухи. А девка всё смотрит и смотрит… И что её связывает с Андреем?

Боже… Она что… Правда беременна от Левона?

Это какой-то сюр! Цирк! Я же сама видела то фото! Она обнимала моего сына!

Её присутствие — нож в спину. Больно до одури! И она это всё понимает, оттого и стоит…

Собрала всю силу и рванула руку на себя. Стерпела обжигающую боль, ведь она не могла сравниться с той, что бушевала внутри. Меня накрывало черной пеленой ненависти. Презрение, неверие, шок… К горлу подкатывала тошнота. Спазмы становились всё сильнее, а вот силы в ногах меньше и меньше…

— Забирай его! Что же ты ждёшь? Вот он… Свободный, красивый, богатый… Что ты, милочка, глазами хлопаешь?

В два шага оказалась возле дрожащей размалёванной пигалицы, прикидывающей святой невинностью. Вот только пробы на ней негде уже ставить…

— Забирай, но чтобы около сына я тебя, суку, больше не видела, уяснила? — зашипела тихо, чтобы никто кроме неё не мог услышать, а когда та в ответ едва кивнула, оттолкнулась, выныривая из приторного облака сладких духов. — Куталадзе, ты посмотри, как девочка старается! Сюрприз для тебя готовила…— развернулась на каблуках, желая только одного — уйти из этого гадюшника, но Левон успел схватить меня за локоть, дергая на себя.

— Ой, а у меня тоже сюрприз для тебя, — Левон нагнулся, проводя носом по моей шее. Вдыхал запах, царапал зубами кожу, обжигая легким скольжением языка.