Фиктивный развод. Не отпущу

Они великолепные актрисы, они гениально показывают то, чего от них ждут!

А чего мог ждать Андрей? Подобие своей матери. Робкую, послушную, тихую… Вот эта сука и отыгрывает, словно хорошо знает.

Как бы больно не было, но Куталадзе — единственный, кто мне может сейчас помочь.

— Ой, — тоооненький писк осек меня. В дверях кабинета в сексуальной позе застыла та самая блондинка. Девушка выгибалась, демонстрируя свою фигуру в узком шерстяном платье цвета молочной карамели. — Как хорошо, что вы на месте, Левон Георгиевич.

— Соскучилась уже? — я хохотнула и отвернулась от неё, размышляя, с чего бы начать…

— Левон Георгиевич, может, вызвать охрану? Она сейчас опять накинется, — девка чуть ли не всхлипывала от страха. Пучила глаза, трясла губой, хмурила брови, но это всё про лицо… Только тело её продолжало змеёй извиваться."

"— Что? Что ты сказала? — на миг я во тьму окунулась. Столько ненависти было в её словах, столько желания унизить…

— Левон… Левон Георгиевич, — запищала девчонка и стала пятиться назад. — Вот она опять! Видите? Сейчас кинется!

— Наталья, выйди! — гаркнул Куталадзе. В отличие от меня, он даже не отводил взгляда. Смотрел в упор, словно никого другого, кроме меня, в этом мире не существовало.

Его пальцы накрыли мою дрожащую руку, только ощущение это было подобно удару хлыста. Прожигало до костей, оставляло следы, уродливые ожоги.

Тело отреагировало дрожью, мурашками, сердце стало замедляться.

Замерли статуями, сплетаясь взглядами.

Один вдох на двоих. Один судорожный выдох.

Левон поджимал губы, желваки его вибрировали… И чем дольше мы молчали, тем более нелепо было присутствие этой блондинки.

Куталадзе перебирал пальцами, ласково оглаживая мое запястье, путался в золотых браслетах, наслаждался тонким звоном. Он закрыл глаза, вбирая это ощущение до последней капли. Словно скучал, а теперь дорвался! Между нами искрился воздух! Любое резкое движение, и полыхнём разрядом бомбы!

Как же сильно он изменился… Лицо каменное, но усталое. Щетина длиннее, чем обычно, под глазами темные тени. Опять не спал…

Его касания успокаивали, снимали стресс, шок, желание убивать.

Оттого ещё обиднее становилось! Куталадзе напрягся, заметив накатывающие слёзы.

Ну как он мог допустить все это дерьмо? Почему не вмешался? Почему не сказал, что всего этого просто быть не может?

Почему вместо всего этого он выбрал тактику войны? Захват территории, власти, контроль над передвижением, общением, знакомствами. Его сильные руки, в которых я грелась, вдруг стали напоминать кандалы.

— За что? — только и смогла прошептать я, прежде чем противный писк справа вновь нарушил это опасное ощущение единения между нами.

— Я беременна от вашего мужа, Карина, — блондинистая пигалица хлопала ресницами, прикидываясь наивной ромашкой.