Не единственная

Лохан кладет руку мне на плечо:

– Запомни, никогда не верь тому, кто практикует черную магию, у них второе и третье дно, и каждое слово имеет много значений. Их сладкие речи – смертельный яд, обещания – фикция, а плата за помощь может оказаться куда дороже, чем ты готова платить.

– Анья! – звучит за спиной голос Дара.

Вздрагиваю. Сердце замирает, а я вскакиваю на ноги и оборачиваюсь.

Оборачиваюсь, чтобы тут же начать оседать. Лохан поддерживает меня, глаза застилаю слезы, а в груди разливается невыносимое щемящее чувство, от которого под ногами плывет земля.

Потому что у входа в пещеру стоит Дарион и держит в руках белый сверток.

***

Моему сыну год! Когда я была рядом с ним, он плохо ел, был болезненным, хилым, капризным ребенком. Но без меня он поправился, подрос и начал ходить. Когда я его видела последний раз, он ничем не отличался от других детей своего возраста."

"Но сейчас, на руках у Дариона, завернутый в детское одеяльце, он кажется таким крошечным, как в день своего рождения!

За спиной Дара из пещеры выскальзывает Хатш, но я не смотрю на него. Я не могу оторвать взгляд от волшебной картины: мой дарг, такой большой, сильный, уверенный, закованный в латы, осторожно держит на вытянутых руках моего ребенка. Держит так, словно боится его уронить. Как самую хрупкую драгоценность.

– Анья… – в его голосе сквозит плохо скрытое волнение. – Я…

Он обрывает себя.

Делаю шаг вперед – и замираю.

А что, если Темке станет плохо рядом со мной? Почему я об этом не думала, когда умоляла вернуть мне ребенка? Но и оставить сына в пустой квартире я тоже не могла!

Ищу поддержки у Лохана. Тот без слов понимает меня:

– Иди, девочка, – легонько подталкивает.

– Н-но…

– Иди, не бойся. Пока ты с Дарионом, твоему сыну ничего не грозит.

Не чувствуя ног, приближаюсь. Останавливаюсь в полушаге от Дара, и он протягивает мне сынишку.

Беру осторожно, как в первый раз. Надо же, какой он большой и тяжелый! Это только по сравнению с даргом сыночек выглядит крошкой. Но почему он молчит?

С тревогой заглядываю ему в лицо. Глаза плотно сомкнуты, губы сердито надуты, а дыхание такое тихое, что я его почти не чувствую.

– Я его усыпил, – за моей спиной беззвучно вырастает Хатш. – Он проспит еще пару часов.

– Усыпил? Но зачем?

– Он кричал.

– Ты его напугал, – бурчит Дарион.

– Я? – на лице дроу возникает недоумение, такое искреннее, что я готова поверить. – Это ты его напугал! Он закричал, едва увидел тебя.

– Нет, он уже кричал, когда ты вынес его из портала!

– Но увидев тебя, стал кричать громче!

– Хочешь сказать, я страшнее тебя?

Пока мужчины беззлобно переругиваются, я прижимаю сына к себе. Целую пухлые щечки, уже не скрывая слез.

Меня переполняет счастье. Такое светлое, чистое, что от него становится трудно дышать.