Не дразни меня

- Яра! - окликает Адам, но я не оглядываюсь.

Подхожу к окружившей разбитую машину толпе и пытаюсь протиснуться внутрь.

- Вам сюда нельзя, - хватает кто-то рукав.

Я дергаю рукой и толкаю плечом.

- Я его дочь! Я имею право!...

Найдя глазами сгорбленную фигуру мамы, бросаюсь к ней и обнимаю. Она не плачет, но на лице застывшая маска, в больших глазах ужас.

- Его зажало... ноги...

Сотрудники службы спасения, используя инструмент, распиливают металл. Мне не подойти, я его не вижу.

- Как так вышло, мам?... Почему его выпустили?! Куда Шевченко смотрел?

- Он не смог его остановить. Женя пригрозил увольнением.

В этот момент раздается жуткий скрежет - переднюю часть седана отделяют от задней. Лопается стекло.

- Отойдите, - просит инспектор.

Мы с мамой делаем несколько шагов назад и видим, как из покореженной машины вытаскивают тело моего отца.

Не сдержав рыданий, реву в голос. Мама молчит, закрыв рот обеими ладонями.

Его голова, лицо и грудь в крови. Меня начинает мутить.

- Не нужно смотреть на это, - говорит незнакомый мужской голос.

Я резко отворачиваюсь и напарываюсь взглядом на высокую фигуру Литовского. Он и несколько человек из его сопровождения стоят на той стороне дороги. Адам смотрит только на меня.

А охрана моего покойного отца только на него.

- В чем причина аварии? - спрашивает мама у заполняющего протокол инспектора.

- Не могу сказать, Ксения Борисовна, - качает головой, не отрывая взгляда от бумаг, - Экспертиза покажет.

Замирает на мгновение и, обернувшись, смотрит на Литовского. Я вздрагиваю.

Нет... только не это, пожалуйста!

- Он даже не тормозил!... Дело в неисправности тормозов? Верно?...

- Тормозного пути нет, - отвечает мужчина приглушенно, словно боится быть услышанным, - но окончательное заключение может дать только экспертиза.

- Господи!... - выдыхает мама, провожая взглядом носилки с телом отца, - Его точно убили!... Они! Они!...

Я разворачиваюсь и иду к носилкам, но меня останавливают чьи-то руки.

- Яра, не надо, - просит Владимир Петрович.

Останавливаюсь. Держусь только на волевых. Кожа задубела и уже не чувствует холода. Слезы текут самопроизвольно.

Подъезжают ещё машины, со светсигналами и без. Журналисты начинают репортажи с место события. Слышны хорошо поставленные голоса и щелчки камер.

Звучат обе наши фамилии и даже причины заключения брака между мной и Литовским.

Я наблюдаю за всем как будто со стороны. Несколько раз к нам с мамой пытаются подойти журналисты, но их держит охрана с обеих сторон.

Вскоре машина с телом отца уезжает. Провожая её взглядом, я вижу, как ко мне направляется Адам. Он и ещё два охранника переходят дорогу и шагают прямо к нам с мамой.

- Я знаю, что это ты! - выкрикивает она, увидев его, - Вы, твари, не успокоитесь, пока всех нас не уничтожите?!

- Мама!... Пожалуйста...