Не дразни меня

Пока длинные гудки вытягивают нервы, на ум приходит дюжина версий. Одна страшнее другой.

- Звонила, мам?... Что случилось? - спрашиваю, едва она принимает вызов.

- Случилось. Твой отец самовольно покинул клинику, Яська!

- Как?... Почему?

- Сказал, что не доверяет врачам и... чувствует себя отлично.

- Отлично? - переспрашиваю возмущенно, - Ещё два дня назад он в реанимации лежал! И сегодня я была у него мам!... Он выглядел не лучшим образом!

- Да знаю я! - восклицает глухо, - Что мне делать?! Мне звонит врач. Требует подписать документы на отказ от госпитализации.

- Нужно уговорить папу вернуться.

- Как?! Он не собирается со мной разговаривать! Оттолкнул и прошел мимо.

Проведя ладонью по прохладному лбу, я судорожно затягиваюсь воздухом.

Господи!... Если бы кто знал, как я устала! Как выпотрошили меня проблемы родителей, и как порой хочется сорваться.

В носу начинает щипать и вскоре на щеки проливаются слёзы бессилия.

- Поговори с ним, - прошу тихо.

- Поговори сама, Яра! Это же твой отец!...

- Я сегодня с ним разговаривала.

- Я тоже! - отбивает мама с агрессией, - Он как камень. А я для него пустое место.

- Хорошо... Ты проследи за ним, ладно?

- Пусть Шевченко за ним следит. Ему за это зарплату платят.

Мелькает мысль спросить про Леньку - в доме он или уже нет, но я прикусываю язык. Не самый удачный момент открывать маме глаза.

- Пока, мам...

Она отключается, не прощаясь. Откинув телефон на кровать и падаю на спину и закрываю глаза. В груди продолжает тянуть. Нехорошее предчувствие ворочается за ребрами холодным скользким ужом. Жутко.

Адам приходит не сразу, как обещал. Я успеваю два раза заснуть и проснуться, прежде чем чувствую, как он ложится рядом и целует в висок.

- Позвонил?...

- Спи.

Немного отпускает. Несмотря на недосказанность между нами и недопонимание, рядом с Литовским дышится глубже, и тревоги всегда притупляются.

Когда просыпаюсь утром, его половина кровати уже пуста и холодна. Привычно загребя руками его подушку, утыкаюсь в неё лицом. Закрываю глаза с намерением поспать ещё немного, но что-то не дает. Очевидно просыпаются последствия нашего с мамой вчерашнего разговора.

Перекатившись с живота на спину, я раскидываю руки и открываю глаза. В комнате сумрак - раннее утро. За окном, не считая несильных порывов ветра, тихо.

Пошарив ладонью по прикроватной тумбочке, выдергиваю зарядку из телефона и подношу его к глазам.

В нем снова уйма пропущенных от мамы, последний из которых буквально минуту назад. Боже мой, что у них там происходит?!

С силой растерев лицо ладонью, я принимаю сидячее положение и сразу перезваниваю.

- Мам... что?...

- Отец мертв! - прорезает тишину её визг, - Он умер!..

Наотмашь в грудь и по лицу. Все тело каменеет и покрывается коркой льда. Телефон из ослабших пальцев валится на колени.

Мама кричит, рыдает.