Не дразни меня

Откидываюсь на спинку кресла и, гоняя дым через легкие, прикрываю глаза.

Турок выкарабкался. Хуже новости не представить.

Мы с Яном терпеливо ждали, чем закончится его очередной запой, и вот теперь пришла пора действовать.

Я в тупике, и брат это понимает. Он знает о слове, которое я дал жене. Мы оба понимаем, что, если бы не моё обещание, Турок сдох бы уже в больнице. Помочь ему отправиться на тот свет труда не составило бы.

Вчера, когда стало известно, что ублюдок пошёл на поправку, мы с братом решили встретиться с ним, когда он будет полностью во вменяемом состоянии.

Знаю, что проявляем слабость. Знаю, что это не про Лютых. Но на другой чаше весов моя семья. Ее терять я не намерен.

При это не забываю, что и деяние Турка срока давности не имеет. Ему придется отвечать.

Пульнув окурок в окно, поднимаю стекло и набираю Яру. Нужно понимать, к чему готовиться.

- Дома уже?

- Давно, - отвечает тихо.

Про торговый центр, в который она собиралась после больницы, но так и не доехала, не спрашиваю. Оба знаем, почему.

- Я буду в течение часа. Дождись.

- Обязательно, - и вот тут я слышу обещание пиздеца.

Даже усмехаюсь мысленно от того, насколько я свою Турчанку хорошо знаю.

Я варюсь в собственных тревожных мыслях, поэтому кажется, что долетаем быстро. В доме тихо, пахнет сладкой выпечкой, которую наверняка напекла Тамара, но никого не видно - даже Ивана, который обычно встречает у порога, как смертельно скучавший по хозяину чихуа-хуа.

Раздеваюсь и для начала направляюсь в кабинет, чтобы оставить там портфель с документами и ноутбук.

Плеснув на палец виски в бокал, выпиваю. Он обжигает горло и опускается в желудок приятным теплом.

- Приехал? - раздается позади голос Яры.

Развернувшись, усаживаюсь на край стола и складываю руки на груди.

На ней джинсы и свитер с воротником под горло. Не халат или пижама с короткими шортами, как обычно. Я понял.

- Куда-то собралась?

- Хочу к маме поехать. Можно? - спрашивает с вызовом.

- Нет.

- Почему?

Глубоко вздохнув, я прохожусь пальцами по волосам. Голова начинает болеть.

- Может напрямую спросишь? - предлагаю, усмехаясь, - Ты же умеешь.

Ярослава проходит в кабинет, озирается по сторонам, словно впервые здесь и, наконец, встречается со мной взглядом.

- Как давно Шевченко работают на тебя?

- Только один из них, - отвечаю честно, - Его отец не при делах.

- Я не верю.

Пожимаю плечами, а крылья её тонкого носа мгновенно белеют. Она кипит от ярости.

- Выходит, Леня шпионил для вас? Зачем?...

- Затем, что так нужно было, Яра. Твои брат и отец тоже внедряли к нам агентов, но безуспешно.

- Что он вам передавал? Какую информацию?... - выплевывает, брезгливо морщась, - Чем мы завтракаем или какой туалетной бумагой пользуемся?

Я молчу, потому что нечего сказать.