(не) беги от меня, малышка

И Харитонов просил закинуть удочки для менеджеров. Нашим тренинги нужны. Вернусь в понедельник утром.

Подруга кивает, лисья мордочка улыбается.

Мы ещё долго говорим. И я радуюсь тому, что моя Иришка потихоньку начинает забывать свои неприятности. Прощаемся только через два часа.

Стоит мне закрыть крышку ноутбука, как в дверь стучат.

Я иду открывать. Это может быть курьер с приглашениями или документами.

Как в квартире, в номерах отеля глазков не водится. Да и не ожидаю я такого сюрприза.

Дверь распахиваю и замираю на пороге.

Алексеев.

Его почти не видно из-за невероятно нежного огромного букета цветов.

И будь это обычные розы или лилии, я бы пришла в себя быстро. Но в руках Петра Григорьевича благоухает настоящее радужное облако.

Я невольно ахаю.

Гипсофила - маленькие, нежные, пушистые цветочки на веточке, вкупе образуют нечто воздушное и восхитительное. И если цветы белые, то это вызывает невероятный восторг. А если они разноцветные и выложены по цветам, как радуга, то просто дух захватывает, и хочется в умилении запищать и потрогать это чудо.

Возможно потому, что Алексеева плохо видно из-за букета, я невольно делаю шаг назад в комнату. А наглец Пётр Григорьевич шанс не упускает и тут же двигается вперёд, заходя ко мне в номер.

И захлопывая за собой дверь.

Атака неприятеля.

Скорее всего, именно после этого визита, если при мне будут обсуждать опасность нахождения в одной клетке с хищником, я смогу кивать со знанием дела.

Потому что буду в полной мере знать, о чем говорят.

Петр Григорьевич, проведя артобстрел гипсофилой, спокойно внедряется на территорию противника.

Сразу проходит в центр комнаты, кладет цветы на стол, разворачивается ко мне, так и застывшей у двери столбом.

Любуется на , наверняка, невероятно глупое выражение лица.

И обезруживающе улыбается.

Бабах!

Залп огневого орудия!

Колени начинают дрожать.

Щеки краснеют, дыхание прерывается. Приходится буквально с силой загонять воздух в грудь.

Ловлю наглый взгляд в вырезе халата, спешно подтягиваю полы, запахиваясь глубже.

Черт! Лада! Приди в себя! Противник на твоей территории! Оккупация грядет!

– Чем обязана?

Хочется выговорить холодно. Получается жалко.

– Лада Леонидовна… – опять мурчит, опять медом течет, да что же это такое? Сил нет! – Мне кажется, мы не с того начали…

Этот мягкий голос, в сочетании с совершенно не мягким взглядом, буквально рубит меня, взрослую, серьезную женщину, с ног.

Если бы он так умел тогда, в свои двадцать три… Хотя, наверняка, тогда ему этого не требовалось.

Достаточно было просто улыбки. И взгляда.

Да и сейчас тоже… Можно не напрягаться, да.