(не) беги от меня, малышка

"

"– В самом деле? – язвлю я из последних сил, суетливо перебирая ворот халата, осознавая, что выдаю этим себя по полной программе… Но, черт! Я же тоже живая! И я с ним сексом практически каждую ночь занималась все эти десять лет!

Во сне.

Чему удивляться, что с ума схожу?

Тут, скорее, надо удивляться, что еще не запрыгнула на него… Не обняла, не позволила этим сильным рукам распахнуть ворот халата, не пустила наглые губы путешествовать по разгоряченной, болезненно чувствительной коже…

Ох… Ладка, держись. Просто держись, дурочка…

– Да… Я понимаю вашу враждебность… Но, Лада Леонидовна… Вы же должны меня понять… Вы – невероятно привлекательная женщина… Я не смог устоять…

Он говорит это все, голос течет сладко-сладко… А сам продвигается ко мне!

Незаметно, по чуть-чуть, но как-то настолько шустро, что я успеваю моргнуть пару раз – и вот они!

Войска противника под твоими стенами!

Обманный маневр! Окружение!

И от близости голову дурманит, кружит, кровь в ушах бьется, уговаривая сдаться на милость завоевателя! Сладкое, такое сладкое поражение…

Искушение…

Чертов соблазнитель! Ничего не делает! Просто стоит, даже не касается! А я уже… Готова.

Еще чуть-чуть – и ключи от города вынесу, честное слово!

– Вы , должно быть, привыкли к тому, что вами восхищаются, Лллаадааа Ллеонидовнааа, – он упирает руку прямо возле моего лица, дополнительно бомбардируя невероятно чувственной хрипотцой в голосе, и одновременно окружая по всем правилам боевого искусства…

Еще немного… И все. Войска войдут в полностью порабощенный город…

Ко всеобщему удовольствию всех сторон.

Временному удовольствию.

Потому что потом, когда из поверженного города будут выкачаны все ресурсы, завоеватель пойдет дальше. У него позади руины таких же доверчивых городов.

А впереди – множество, требующих его внимания.

Он пойдет, полностью удовлетворенный.

А город останется. Разрушенный и раздавленный. И опять будет себя собирать по камешку.

А городу, вообще-то, нельзя!

У города есть маленький , но очень гордый городок, который полностью от него зависит! И нельзя руины, нельзя!

– Говорили.

Оборвать получается резко. Я собой довольна. А еще больше довольна тем, что сумела как-то вывернуться и ускользнуть от уже склонившегося, практически прижавшего меня к стене, завоевателя.

Он настолько не ожидает маневра, что целую секунду не оборачивается, тупо пялясь в стену, где только что было мое лицо.

Я за эту секунду успеваю провести перегруппировку своих войск.

Выпрямляюсь, плотнее запахиваю халат.

Смотрю серьезно и злобно, сощурив глаза.

Злость дает силы. Злость, ярость, ненависть даже. И ревность.