Названые братья. Дон

Ее служанки спали в соседних, более скромных шатрах, а для нее каждую ночь ставили высокий, белый…

И внутри обустраивали все так, чтоб особа ее положения могла чувствовать себя комфортно.

Конечно, можно было бы останавливаться на постоялых дворах, но разве можно там с достоинством разместить такую нежную леди? Да там в самых лучших комнатах даже служанки ее не станут спать!"

"А потому на постоялых дворах только меняли лошадей, потому что до этого проклятого Единым и людьми баронства не пролегало ни одной железнодорожной ветки! И добраться туда летом можно было на лошадях, а зимой — на санях! Про такую роскошь, как автомобиль, там даже и не слышали… Вообще, в королевстве мало кто ездил на этих современных фырчащих железных конях. Неудобно это было.

Топливо не везде найдешь, по дорогам не везде проедешь… А лошадь, она и есть лошадь. Вездеходная.

Они ехали тяжелыми северными дорогами, останавливаясь на постоялых дворах и в попутных городках и деревнях, чтоб пополнить запасы провизии.

И двигались дальше.

И он сам, лично, следил, чтоб его миледи было безопасно и удобно. О, он отлично выполнял свой долг! Его леди ничего не угрожало в этом мире! Не было опасности, с которой он бы не справился! Ни одного зверя, которого бы он не победил!

Кроме него самого.

По ночам, наворачивая бешеные, постепенно сужающиеся у шатра круги по лагерю, Дон представлял, как он откидывает этот белоснежный тяжелый полог, плохо пропускающий звуки.

И заходит внутрь.

И видит свою леди, мирно спящую в походной постели. Нежную. Красивую до звезд перед глазами.

С волосами, светлыми не по-северному, разметавшимися короной по подушке.

Он подходит к ее постели и опускается на колени. Проводит подрагивающей, разбойной, привычной к мечу и лошадям рукой по роскоши волос… А затем собирает их в горсть. О-о-о-о… У нее волосы нежнее самого нежного шелка! Он помнит! Он один раз уже держал ее в своих руках!

Мэсси, конечно, проснется, раскроет в испуге свои голубые глаза, увидит его, склонившегося над собой, выдохнет пораженно… И, возможно, захочет задать вопрос, или возразить…

Но Дон не для того переламывал себя, забывал про долг, честь, отцовские и господские наставления, чтоб остановиться в такое мгновение!

Он наклонится и закроет ее протест губами.

И задохнется, сойдет с ума от сладости, запретной и от того самой-самой желанной!

Может, Мэсси будет сопротивляться… В конце концов, она привыкла к нему, как к своему охраннику, как к человеку, с которым ничего не страшно… Ничего… Он сумеет ее переубедить.