Назови меня своей

Не хочу, не хочу, чтобы он прикасался ко мне, нет! Палец запульсировал жаркой болью, я стиснула кулаки, чувствуя, как защипало глаза, а Доминик всё не отпускал, терзая мои губы. Во рту почувствовался знакомый железистый привкус, и сердце ухнуло в самые пятки — если этот ненормальный носфайи попробует мою кровь…

Доминик отстранился, на его лице застыла довольная ухмылка, а рука уже беззастенчиво и нагло шарила между ног, и меня пронзил острый приступ стыда и одновременно негодования. Никто не имеет права ко мне прикасаться кроме Валентина и Мартина! Никто!! Меня затрясло мелкой дрожью, я рефлекторно попыталась свести ноги, но, естественно, ничего не вышло — верёвки держали крепко. По щеке сползло что-то мокрое, и я снова прикусила губу, не давая рыданиям вырваться на волю. Напряжённо застыла, пережидая мучительные минуты, и когда наконец Доминик убрал руку, чуть не застонала от облегчения. Страстно захотелось помыться, тщательно и с мылом, а ещё лучше — принять ванну, чтобы забыть об этих прикосновениях, об этих ледяных пальцах…

— М-м, какой восхитительный букет, — мурлыкнул Доминик, и я покосилась на него, не скрывая злости и отвращения во взгляде.

Он же, не сводя с меня взгляда, демонстративно облизнул пальцы, испачканные в моей крови, и блаженно зажмурился, как будто попробовал самое изысканное лакомство. Снова ком поднялся к горлу, и я поспешно отвернулась, судорожно сглотнув.

— Знаешь, мне нравится, когда кровь немного горчит от страха, это придаёт ей такой непередаваемый привкус, — доверительно сообщил Доминик и рывком дёрнул ворот, разрывая шнуровку спереди. — А ты ведь боишься, Лёля, очень, правда?

На меня нахлынуло оцепенение, сознание отдалилось, и я словно наблюдала за собой издалека, не участвуя в происходящем. Вот Доминик нагнулся, его рот накрыл холмик груди, пока свободная рука больно мяла и пощипывала второй сосок. Тело не реагировало, оставаясь безучастным к прикосновениям, и это вызывало у меня слабый отголосок радости. Хотя, кто этого извращенца знает, может, ему всё равно, отвечает ему женщина или нет… Скорее всего, так и есть, если верить словам Валентина, сказанным мне про Доминика. Харрэлы его убьют, когда доберутся, а в том, что так и случится, я не сомневалась. Главное, чтобы это побыстрее случилось… Носфайи оставил наконец в покое мою грудь, чуть отстранился и рывком задрал платье, а через несколько мгновений раздался треск, и моё бельё оказалось безнадёжно испорченным, отлетев в сторону бесформенным комочком. Внутри всё сжалось, отчаяние росло, как снежный ком, и я боялась, что не справлюсь с подступившей к самому горлу истерикой, когда вдруг внезапно Доминик резко поднялся, его лицо недовольно скривилось, и он поспешно отошёл в дальний угол комнаты.