Назови меня своей

 — Представь, что это карамелька, Лёля, — он прищурился, его улыбка стала одновременно хитрой и порочной.

От откровенности и непристойности его жеста низ живота сжал спазм, и несмотря на моё состояние, я почувствовала, как кровь быстрее побежала по венам и желание жарким ветерком овеяло тело. Я, не сводя с него заворожённого взгляда, послушно представила, что у меня во рту леденец, и втянула палец Валентина, снова лизнув. Вампир с шумом вдохнул воздух и резко вытащил его, откинувшись на спинку кресла, всё так же глядя на меня. Я замерла с колотящимся сердцем, не понимая, то ли всё сделала правильно, то ли наоборот, и тревога мешалась с бодрящим волнением, окатывая попеременно то жаром, то холодом.

— М-милорд?.. — шёпотом вырвалось у меня, и я опять нервно облизнулась, не сводя с него напряжённого взгляда.

— Расстегни, Лёля, — последовало указание, и Валентин взглядом показал на свои штаны. — И достань его.

Мои щёки вспыхнули от услышанного, глаза остановились на красноречивой выпуклости, но такого стеснения, как раньше, я не испытала, чему мимолётно удивилась. Снова вспомнился вчерашний вечер, как мои пальцы касались этой же части тела, только Мартина… И тут же молнией сверкнула мысль, что старший носфайи сидит рядом и молча наблюдает. Я бросила косой взгляд на него, наткнулась на предвкушающую, откровенно развратную улыбку и кивок.

— Давай, Лёля, — негромко повторил он и отпил глоток вина, которое успел себе налить.

Я снова посмотрела на Валентина и медленно опустила взгляд на застёжку его штанов. Ладно, в конце концов, рано или поздно мне придётся и этому учиться. Так почему не сейчас? Мои руки потянулись к пуговицам, и я заметила, что пальцы немного дрожат. В полной тишине расстегнула первую, краем сознания отметив, что Валентин шире раздвинул колени и я сижу прямо между ними. Сердце бухало в груди, сбивая дыхание, в голове было пусто и звонко. Вторая пуговичка… Третья. Мои пальцы невзначай касаются напряжённой, горячей плоти — конечно, под штанами у Валентина ничего нет. Когда я справилась со всеми пуговицами, он даже привстал, чтобы мне было легче стянуть с него одежду. Мой зачарованный взгляд не отрывался от гордо стоявшего достоинства младшего вампира, и щекам, да и всему телу, становилось всё жарче. Я снова сглотнула, горло стало шершавым, как наждачная бумага, и мелькнула лишь одинокая мысль, что… у меня не получится… целиком… Господи, у меня же маленький рот!

Тишина стала вязкой, плотной, как кисель, вампиры молчали, и я чувствовала на себе их внимательные взгляды. Мои глаза блуждали по предмету моих напряжённых размышлений, невольно отмечая детали: тонкую, даже на вид бархатистую кожицу, выступающие вены, гладкую головку, почему-то немного светлее остального.