Назови меня своей

Мы доели, и я уже собралась встать и подняться к себе в комнату отдыха, ещё немного почитать книг и повязать, однако Валентин опередил.

— Посидишь с нами, Лёля? — мягко спросил он, поставив локти на стол и положив подбородок на сцепленные пальцы.

От блуждавшей на его лице улыбки меня внезапно охватила дрожь. Замерцавшая серебристая радужка и багровый огонёк в глубине зрачка тоже заставили насторожиться, а сердце застучать чаще. Ведь от меня по-прежнему пахло слишком вкусно для них, а мои хозяева уже второй день, можно сказать, на голодном пайке… Они что-то придумали? Я заволновалась, не зная, радоваться приглашению или тревожиться.

— Х-хорошо, я только за книгой схожу… — заговорила было я, но Валентин покачал головой всё с той же странной улыбкой.

— Не стоит, Лёля, — прежним мягким голосом оборвал он меня.

Мартин тоже задумчиво улыбался, вертя в пальцах пустой бокал, и моё нервное волнение возросло. Точно, задумали что-то. Я сглотнула, но переспрашивать или возражать не стала, помня своё обещание недавно и понимая, что всё равно сделаю то, что скажут. Даже если мне это не слишком понравится… Сначала. Молча встала, зачем-то разгладила складки платья. Когда Валентин подошёл и взял меня за руку, чуть не вздрогнула, сердце ускорялось с каждым ударом и дыхание сбивалось с ритма. Младший вампир вывел из столовой, Мартин вышел за нами, не говоря ни слова. Тишина сделалась ватной, окутала нас, отрезая от мира, и мне стоило больших трудов не оборачиваться — взгляд старшего носфайи я очень остро чувствовала спиной. И чем ближе мы подходили к гостиной рядом со столовой, тем больше мне становилось не по себе.

Валентин пропустил меня вперёд, я вошла и нерешительно оглянулась на него — что мне делать, куда идти?.. Гостиную освещал лишь камин, точнее, два кресла перед ним, остальную часть комнаты окутывал сумрак. Почему-то это маленькое наблюдение показалось важным, глаз цеплялся за детали, и я силилась понять, что же приготовили мне — и себе тоже — на этот вечер мои хозяева. На столике между креслами стояла бутылка вина и два бокала, ваза с фруктами. Тяжёлые шторы закрывали окна, и тишину нарушало лишь тихое потрескивание дров в камине. Мартин, не останавливаясь, прошёл и сел в одно из кресел, плеснул вина в бокал и откинулся на спинку, глядя в огонь, и рыжие сполохи отражались в его глазах золотистыми вспышками. Казалось, он вообще не замечает брата и меня, погрузившись в размышления… Валентин же, по-прежнему без слов, взял за руку и повёл ко второму креслу, только вот опустился в него сам, а мне негромко сказал:

— Садись рядом, Лёля.

Я сначала не поняла, что он имеет в виду — кресло не настолько большое, чтобы там поместились двое, и растерянно посмотрела на него, хлопнув ресницами.