Назад в СССР

Наш «РАФ», естественно, канареечного цвета, кроме полагающейся неизменной надписи «МИЛИЦИЯ», имел еще одну: «Передвижная криминалистическая лаборатория».

Изначально машина была укомплектована разным оборудованием для работы на месте происшествия в любых условиях и по любым обстоятельствам, начиная с убийств и заканчивая пожарами. Но большая часть требухи не использовалась месяцами, и постепенно перекочевала в стационарные экспертные лаборатории на третий этаж УВД, где нашла свое применение.

Внутри машины оставили только пару кримчемоданов, осветительные приборы, гипс для слепков объемных следов и кое-какую спецодежду для полевых условий и непогоды.

Паутов распорядился использовать микроавтобус больше для поездок личного состава по служебным делам: на стрельбы, соревнования и другие подобные мероприятия."

"Такая машина вполне вмещала весь наш отдел, так как стопроцентной «посещаемости», как, впрочем, и в других службах милиции, у нас никогда не наблюдалось. Один на смене, второй после смены, третий больной, четвертый «хромой», пятый «на задании» по отдельному спецпоручению (проверяющих в бане напоить, или других гостей развлечь), шестой в отпуске, остальные три калеки стабильно в строю и тянут лямку. И беда, если один из них на пенсию соберется или в другую службу перевестись захочет. «Пенсионеров» не удержишь, а вот с «перебежчиками» боролись нещадно. Находили повод вплепить им строгач. С таким взысканием перевод зарубали.

Больничный в некоторых службах приравнивался к проказе. Начальство косо смотрело на «прокаженных». Если можешь двигаться, значит можешь и работать.

В мою бытность частенько приходилось наблюдать такую картину: сидит следак в кабинете и долбит по клавиатуре пальцами одной руки, а вторая в гипсе. Еще был случай, когда один оперок в нашем отделе повадился как-то уходить с работы вовремя, в шесть вечера, как и прописано в регламенте, и не задерживался. Все вокруг стали возмущаться, но потом выяснилось, что он в отпуске.

* * *Полигон встретил нас бескрайней россыпью серых камней, пыли и парящими коршунами в голубом небе. Ландшафт напоминал поверхность Марса из книги Берроуза, только по цвету не совпадал.

Стрельбы проводил самолично начальник кадров майор Криволапов. Он расхаживал по полигону в мундире, отсвечивая петлицами и звездами, как павлин в зоопарке. Знает, что на него смотрят десятки глаз и хвост пушит.

Кадровик построил в две шеренги наш отдел и еще взвод ППС-ников, прибывших одновременно с нами.

Прошелся вдоль строя, заложив руки за спину, и нравоучительным тоном стал вещать заезженную пластинку о мерах личной безопасности при проведении стрельб.

Но дело это нужное. Любые правила безопасности написаны кровью, особенно, что касаемо стрельб.