Сквозное. Навылет

И чувство такое… Как тоска какая-то пространство накрывает, из них обоих просачивается. НЕпонятная…

Черт, знал, что будет ее не хватать до зубовного скрежета! Но точно не думал, что еще тогда, когда выйти из дому не успеет.

— Охрана под дверью в холле, круглосуточно, Тала, тебе точно бояться нечего, — на всякий случай решил повторить, чтоб ее успокоить. Ну, мало ли, чего она нервничает? — Надо что-то — пишешь Павлу, он все сделает. Ты поняла меня? — обхватил ладонью ее голову, запрокинул, всматриваясь.

— Поняла, — кивнула рвано из-за его руки, и так глаза в глаза смотрит…

Охренеть! Не думал, что у него так сердце щемить может! Как заклинило нерв какой-то, блин! Или сердечный приступ… С какого ляда?!

И глаза у Талы влажные, моргает, как слезы смахивая с ресниц, подавляя, а старается не отрывать взгляд, гладит дрожащими руками его колючие щеки. Не успел уже по новой побриться.

— Любишь меня? — медленно улыбнулся, прочертив край ее челюсти своим большим пальцем. Специально поддел, пытаясь снять этот надрыв, которым накрыло внезапно аж слишком по-взрослому.

Тала замерла вся, вглядываясь в него так, что вот-вот дыры пропалит глазами. Пульс под его рукой под двести подскочил. Но эта девчонка точно была не из тех, кто просто возьмет и покорится.

— Опять ты сам решил? — рассмеялась с сарказмом, глазами сверкнув, качнула бедрами, задевая его ноги, вынуждая в животе угли вспыхнуть, вспоминая, как он ее всего полчаса назад на столе в кухне разложил, не удержавшись, и кричать заставил.

Ок, не хватало времени, обед пришлось подвинуть. В самолете поест, в конце-то концов!

Шуст рассмеялся, вновь наклонился, припечатав припухшие губы властным поцелуем.

— Ничего, вернусь — признаешься, чудо мое, — пообещал тоже с иронией. И с сожалением таки отступил. — Все, пошел, — забрав чемодан, все же вышел за дверь, обернувшись напоследок.

Тала стояла почему-то поджав одну ногу за другую, видно, сразу замерзнув, в одной его футболке, и вслед смотрела… Так, что хотелось послать на фиг и Клина с непонятными рокировками и мутными подставами, и Марка, который ни разу договоренностей не нарушил, всегда в партнерстве честно с Шустом поступая, и весь мир, вообще! Но… у Шуста были обязательства и репутация, которую он слишком долго кровью и болью, своей и чужой, зубами вырывал.

А Тала в безопасности и в его «пещере», под охраной его людей… Все нормально будет. Ну а вернется — и со здоровьем разберется, все решит!

Она вдруг правую раскрытую ладонь ему вслед подняла, как прощаясь. Пальцы дрожат, видно же. Кольцо блеснуло. Отпустило в груди, разжалось поганое давление в висках.

Шуст улыбнулся, кивнул, и уже уверенно пошел к лифту, и без проверки зная, что охранники подтянутся от стен, где ждали.