Сквозное. Навылет

 — Мне секса с тобой хотеть запрещено? Или проявлять инициативу нельзя? Помоги разобраться… — хрипло и протяжно уточнила эта чертовка, опять пустив свои руки блуждать по его телу.

Да ну на фиг! Он железный, что ли? Да и правда, дебильно выходит, ломается тут, будто целка. И сам факт, что его хочет, что ее от него также ломает, добивал в нем остатки того разума и выдержки, которыми Шуст, вообще-то, по жизни гордился.

— Можно! — пророкотал натурально, впившись в ее припухшие мокрые губы, ворвался в рот алчным языком. — Если хочется, то кто ж тебе запретит, чудо? Ты видишь, чтобы я тебе отказать был в состоянии? — ухмыльнулся в ее же рот, надавил бедрами, напирая, наваливаясь всей массой, явно дав понять, что никто ни от чего не отказывается."

"Стремительно оторвав ее от кафеля, развернул к себе спиной.

— Упирайся! — распорядился отрывисто, уже сам ее бедра заставляя выгнуться для себя удобней. И, физически не имея сил для каких-то прелюдий после ее дразнилок и игр, одним движением вонзился, насадил Талу на себя.

Замер через титаническое усилие, услышав прерывистый, глубокий выдох, напоминающий стон. Дал ей пару секунд подстроиться, буквально распластав по стене. Не было сил от нее оторваться.

Навалился, да, хотел каждым миллиметром своей кожи ее теплую ощущать! Поднял руку, обхватив лицо Талы, чтобы кафель не давил, укусил тонкое плечо, едва удерживая свои бедра на месте. А эта хитрая плутовка взяла и его палец в рот втянула своими охренительными губами, точно так, как недавно член…

И все! Он так понял, что адаптировалась уже. Определенно, сорвался с крючка адекватности, вдалбливая себя в ее дурманящее узкое тепло, в эту влажность. Целуя, словно скряга, прикусывая затылок и плечи, задыхаясь в ее мокрых волосах, сходя с ума и всякий контроль теряя. Сжал грудь свободной ладонью, натирая соски, заводя ее и возбуждая еще больше. Скользнул по животу, так же сильно, как самого колотило, заставляя Талу трястись, от него дуреть, в ее кровь себя пуская, чтоб не одному здесь зависимым быть. И ниже еще: накрыл клитор, провел пальцами по влажным каплям, надавливая, прижимая, вынуждая Талу биться уже в лихорадке страсти, гореть от удовольствия. И кричать, да… Тут без вариантов для этой девчонки!

Это ему самому похлеще любой стимуляции мозг вырубало, заставляя самого так мощно кончать, будто все силы и энергию в нее выплескивал, она из него высасывала, выжимала досуха своими сладкими судорогами. А Шуст ни фига не против. Снова и снова готов повторять, тем более когда Тала сама хочет и просит.

— Ты бы как-то сбавил обороты, Шуст. Не замечал за тобой раньше такой… кровожадности.