Сквозное. Навылет

Но это как метка, весомый довод для всех, для целого мира, что его только!

И по фигу, что законы иного требуют! У Шустова свои законы! А оформить все — не проблема, это и без них провернут, внеся в ведомости и делая свершенным фактом; закрепляя перед любым законом его право на нее. На обладание и владение, на право холить Талу и баловать, оберегать по своему разумению и власти, учитывая ситуацию.

Тала в ответ на это заверение как-то странно и непривычно на него глянула, сквозь мокрые ресницы с висящими на них капельками воды. Тягучий взгляд, глубокий и совершенно непроницаемый одновременно!

Его не то что током пробило, Шуста жидким огнем окатило, ошпарило, хоть вода и адекватная! Прокатилось жгучей волной от затылка, до потяжелевших яичек, заставляя реально кожу на спине натягиваться так, словно тесна ему стала. Челюсти без его контроля сжались все в той же алчности: цапнуть бы, метки свои по всему телу расставить!

Врет. И без перерыва вечно голодный до нее, дикий какой-то."

"Будто уловив то, что с ним творится, Тала вновь облизнула губы, свои… но и его при этом задевая влажным и мягким касанием языка. Если честно, что жидким огнем рот облила! И тело откликнулось моментально, каменея еще сильнее. Шусту до доводов разума и беспокойства как-то все параллельней становилось, откровенно по фигу. Все настойчивей нижним «разумом» думает, толкаясь в живот Талы однозначной, тяжелой пульсацией. Одной рукой, не поняв когда и как, скользнул вниз, сжав с жадностью ее ягодицы.

А Тала, как будто его движения отражая, только спереди, проследила путь капель воды по груди Дениса, чуть холодя кольцом, по животу… И как-то, вообще без свойственного себе стеснения, обхватила пальцами тяжелый ствол его члена. Мягко сжав, все же с ощутимой неопытностью, но крепко, прошлась вверх-вниз.

Оба мокрые, вода сверху падает, заливая глаза, мешая… Но и согревает, укутывает ее кожу облаком пара, возвращая румянец на щеки, блеск в глаза Талы.

Шуст зубами заскрипел!

В его собственных глазах заискрило, не ожидая такой подставы конкретно от нее. И в десятки раз интенсивней все от ощущения, как то самое кольцо на ее руке своим ободком по его плоти как-то бешено стимуляцию обычного касания усиливает. Съесть бы эту девчонку — и тогда не утолить этот зверский по ней голод, изглаживающий его нутро, кажется.

Бл*! Точно, что головой двинулся. Голлум, ага… «Моя пр-р-е-лесть!».

Мозг стремительно вылетал в кювет, в крестце лава, а член, казалось, сейчас лопнет от того, что самое простое и совершенно без наворотов касание с ним вытворяло.