Раз и навсегда

Я прошу… Я умоляю! Что угодно… Но пусть с ним все будет хорошо.

– Мы приступаем к посадке. Будьте добры, пристегните ремни.

Я вынырнула из вязкого болота засосавшего меня ужаса. Моргнула. Все вокруг будто стало гиперреальным: холод пряжки в руке, шорох одежды, сухость в горле, слезы, которые не в силах были пробиться сквозь корку сковавшего нутро льда. Так, наверное, себя чувствуют люди, внезапно выброшенные в реальность после долгой комы.

Люди Вахида встречали нас прямо на взлетном поле. Меня взяли в кольцо, как в дурацких боевиках, хотя до машины было от силы с десяток метров. К этому моменту мои перегруженные системы уже конкретно сбоили – на секунду мелькнула абсолютно нелепая мысль, что Вахид это все придумал, лишь бы только меня вернуть. Мелькнула – и исчезла, как не бывало, растворившись в горьком смехе, слетевшем с губ.

Мужчины из моей свиты тут же все, как один, вскинулись. Я покачала головой – дескать, не берите в голову, со мной все в порядке. И набрала номер Байсарова:

– Есть какие-то новости?

– Мы работаем над этим.

– Я хотела бы как-то помочь.

– Амина… Ну что ты можешь? – раздраженно бросил Вахид.

– Понятия не имею! Но я уверена, что не смогу сидеть сложа руки!

В какой-то момент я начала заунывно по-бабьи подвывать. От страха сводило живот. Руки тряслись. Мысли – одна страшнее другой – взрывали голову.

– Хочешь помочь – не мешай!"

"Господи, как я ненавидела его в эту секунду! Каждой фиброй своей души ненавидела. И его, да, и в целом весь этот мир, в котором оказалось возможным не считаться со мной и с моими чувствами даже в такой момент. В моей крови бурлил адский коктейль из бессилия, ужаса и лютой отравляющей ненависти.

– Я могу обзванивать его друзей, – сцепив зубы, процедила я. – Могу…

– Амина! Это давно уже сделано! Чем, ты думаешь, я занимался все эти дни?! Да я весь город на уши поставил, я…

– Ты. Это. Допустил.

В динамике раздался странный звук. Будто Вахид подавился воздухом. Хорошо… Пусть так. Пусть знает, что я тоже могу ударить. И пусть ему будет больно. Хоть сейчас. За все, что он со мной сделал. С нами. Ненавижу!

Отбив вызов, я послушно забралась на заднее сиденье очередной бессмысленно дорогой машины. Было все равно, куда меня отвезут. В дом, который за прошедшее время стал совсем чужим, и где, возможно, уже вовсю хозяйничала другая женщина, в гостиницу ли… Я вообще об этом не думала. В себя пришла, когда мне навстречу выскочила домработница.

– Амина Аслановна, боже мой! Как хорошо, что вы дома!

Дома? Нет. Домом это было когда-то… Когда здесь еще были мои мальчики. Все трое. Я растерянно обернулась к лестнице. Почему-то именно на ней они особенно любили шалить, а я так боялась, что кто-нибудь из детей с нее свалится и свернет шею. Как давно это было! Как… недавно.