Навеки твой. Прощай

И в этом снежном январе снилась ей золотая осень… Снилось, как она шла через вокзальную площадь, ничего перед собой не видя, как плакала. Наверное, по наводке Артура Сергеевича, ее и нашел отцовский водитель. Молча проводил до машины. И так же молча отвез к гимназии. В которой все было, как всегда -  те же стены, те же идиотские шуточки одноклассников, и строгий взгляд физички из-под очков. Все, как обычно, да. И в этой неизменности никто не заметил даже, как изменилась она сама. Был человек – и вот человека не стало. Лишь оболочка. Голограмма за партой. Ей даже не с кем было поделиться своей бедой. Подруг у Леры не было, а мать… та свято верила, что все у них несерьезно. С трудом досидела уроки, нырнула в уже поджидающую машину… Прошелестела:

- Домой.

А есть ли у нее теперь дом?

- Обязательно. Только Нюру подхватим у рынка.

Ах да. Сегодня же пятница…

Остановились. Лера с отсутствующим видом смотрела в окно. Наблюдала, как водитель с экономкой сгружают в багажник полные пакеты снеди. И в следующую пятницу тоже будет так. И еще через неделю. Все по-прежнему, но никогда уже так, как было.

- Эй! Ну, что ты повесила нос, а? – спросила Нюра, когда забралась на сиденье. - Ты из-за Таира раскисла? Вот еще… Время быстро пролетит – не заметишь. Всего-то полтора года. А сейчас-то и звонить можно! У каждого, считай, мобильник. Ну?

Впервые Лера встрепенулась. Искорка надежды затеплилась в сердце и так же быстро погасла.

- У него нет.

- Нет? Странно. Ну, тогда пиши!

- Он даже адреса мне не оставил.

- Так у Артура Сергеича узнаешь! Тоже мне, нашла проблему. Мы из него все вытрясем. Выложит, как на духу!

И правда. Это был выход! Лера взбодрилась, распрямила плечи и даже села ровней. Вот только больше Артура Сергеевича она никогда не видела. Он исчез из их жизни, будто его и не было. Когда они с Нюрой вернулись домой, тот дрожал от криков. Нюра выпучила глаза:

- Никого ж не должно быть. Это что… твой отец вернулся?!

Вернулся. А его, что называется, «не ждали». Лера не знала подробностей – застал ли отец мать с Уваровым-старшим в процессе, или догадался по их виноватым лицам. А может, они, эти лица, и не были виноватыми… Она вообще слабо помнила, что происходило. Только как пыталась защитить мать от кулаков отца, а тот схватил ее и, встряхнув так, что зубы клацнули, проорал:

- А ты куда лезешь?! Знаешь, кого защищаешь?! А впрочем, яблоня от яблони, да, Лер-р-ра?! Потаскуха! Все вы такие, бабы. Кошки блудливые. Убью…

- Оставь ее! – кричала мать."

"- А ты что здесь забыла? Вон! Вслед за этим… во-о-он! – оттолкнул. Мать упала на пол. И нет бы уйти, как Лера молила, но…

- Не пойду! Никогда…

И так ведь и не ушла. В ногах у него валялась. Все стерпела. Впрочем, ей недолго осталось… терпеть. Рак сожрал за какую-то пару месяцев.