Научи меня любить

Она словно замерла: не ответила, но и не отвергла. Поцелуй повторился более настойчиво. Из её губ вырвался лёгкий вздох нерешительности, а потом она так же, как и Сазонов, растворилась в поцелуе. Кириллу показалось, будто в этот момент рухнула невидимая стена, исчезла без остатка, до последнего камешка.

Губы Морозовой были мягкими и податливыми, на них чувствовались сладость и аромат красного вина. Запах её кожи дурманил и сводил Сазонова с ума. Кирилл не мог разобрать, что хмелит сильнее: вино или близость этой женщины. Он так долго смотрел на неё, но не имел возможности прикасаться. Да он и не осознавал этого желания, лишь смутно подозревал о нём.

Кирилл скользнул пальцами в волосы Дарьи Андреевны, почувствовав в ответ лёгкую дрожь. Морозова отстранилась и одурманенным взглядом посмотрела в глаза своему студенту. Здравый смысл стучался где-то очень глубоко. Слишком глубоко.

Теперь уже она потянулась к его губам. Кирилл почувствовал, как тонкие пальцы сдавили его плечи, сминая ткань свитера.

Сазонов понимал, что это не просто очередная его тёлка. Здесь ему нужно быть деликатным. Ему хотелось быть деликатным.

Кирилл увлек молодую женщину к себе на колени, не прервав поцелуя. Лучше было бы перебраться на диван — на полу довольно холодно. Подхватив Морозову под бёдра, Сазонов, не церемонясь, уложил её спиной на диван.

Вожделение дрожало внутри, парню хотелось взять её всю и сразу. Не смотря на хриплое дыхание и закрытые от удовольствия глаза, Кирилл заметил, что она слишком зажата, скована. Будто всё ещё не может разрешить себе отдаться удовольствию.

Когда он целует её в шею, проводит пальцами по нежной коже спины под кофтой, Морозова выгибается и тихо стонет. А потом словно пугается собственного стона. Кириллу приходится мягко убрать её руки, чтобы она судорожно не упиралась ему в грудь.

«Осторожнее, — сам себя предостерёг Кирилл, — с ней нужно быть помягче»."

"Пальцы Кирилла скользнули вдоль чашки бюстгальтера под тканью кофты. Скольких же сил ему стоит не сорвать с Морозовой остатки одежды.

— Кирилл, отпусти, — вдруг сдавленно прошептала Морозова.

Сазонова накрыло сожаление. На секунду он даже задумался, может, не послушать её? Желание слишком сильно. Но так нельзя. Не с ней.

— Слишком много вина, — прохрипела Дарья Андреевна, выползая из-под Кирилла и стремглав бросилась к двери.

Так вот в чём дело. Ей стало плохо. Вина и вправду было слишком много.

Кирилл подумал о том, что девушка выбежала на улицу в одной тонкой кофточке, а снаружи холодно. Он взял её куртку, которая висела на крючке у двери, и уже было собрался выйти, но решил помедлить. Скорее всего её тошнит, и радости особой Морозова не испытает, если Кирилл выйдет сейчас.