Научи меня любить

Волосы стали сырыми и начали виться от влаги.

— Есть будете? — спросил Кирилл.

— Да, ужасно проголодалась.

Морозова села на небольшую софу, к которой Сазонов придвинул столик. С того момента, как Дима позвонил с новостями о размытой дороге, разговор как-то не клеился.

— Вина?

Девушка кивнула.

Кирилл наполнил пластиковые стаканчики красным вином и один передал Морозовой. Звон стекла заменил хруст пластика, содержимое которого было выпито в молчании.

— Так и будете молчать до завтра? — спросил Кирилл пару минут спустя.

— Нет, — ответила Дарья Андреевна, дожевав бутерброд. — Просто перевариваю ситуацию. Наливай ещё вина.

После второго бокала она всё же смогла расслабиться, да и Кирилл почувствовал себя свободнее. Разговор кое-как возобновился. Кирилл рассказывал о своих родителях, о брате, о бабушке и дедушке, Морозова — о своих, о двух годах работы в общеобразовательной школе.

— Знаешь, мне было совершенно непривычно сначала в колледже. Студенты, по сути, те же старшеклассники, но приоритеты уже другие, и подход нужен другой.

— А со старшеклассниками было проще?

Морозова задумалась.

— Ну не сказать, что проще. С одной стороны, они больше воспринимают себя детьми, чем студенты, пусть и их сверстники, да и можно давить через родителей, но вот с другой стороны… вроде бы как есть у них какое-то чувство безнаказанности что ли.

— Зачем вы вообще пошли в преподавание? Наверняка же были варианты поинтереснее, — предположил Сазонов.

— Это как раз то, что и было мне интересно.

Разговор потёк дальше, а первая бутылка из-под вина отправилась в мусорное ведро. Морозова щебетала без умолку. Кириллу нравилось её слушать, нравилось смотреть на порозовевшие от вина щёки, на блеск в глазах, но больше всего его взгляд привлекали ямочки на её щеках, которые появлялись, когда Дарья Андреевна улыбалась или смеялась. Кирилл чувствовал тепло, которое разливалось по телу не только от выпитого вина, но больше от присутствия Морозовой. В горле пересыхало, когда она лёгким движением руки отбрасывала случайно опавшую на глаза прядь или пыталась сдуть её. И тогда Сазонов подливал себе ещё вина, надеясь притупить эти ощущения, смутно понимая, что такая тактика может всё только усугубить.

— Дождь прекратился, — сказала Дарья Андреевна, когда они вышли на крыльцо покурить.

— Зато вон какой ветер поднялся. До утра точно всю эту квашню подсушит."

"Ветер действительно поднялся сумасшедший. Уже стемнело, по улице зажглись фонари, некоторые со скрипом покачивались от порывов ветра, разбрызгивая свой жёлтый свет. Всё свистело и завывало, и хотелось скорее вернуться в дом к уютному камину и дивану.

— Кирилл, — сказала Морозова, взяв стакан с вином. — Хотела бы сказать тост о дружбе и благодарности.