Научи любить

— Звонки? Записки?

Василий отрицательно качает головой.

— В офисе была?

Снова отрицательный ответ. Странно. Зачем тогда прилетела следом, если ничего не предпринимает? Я предполагал, что ей сообщат о Маше. Не сообщили? Она должна быть как минимум в бешенстве, что потеряла меня. А она спокойно красоту наводит. И с Загорским не связывается. Боится? Хочет сама все разрулить? Но тогда почему отсиживается в квартире? Или же Василий намеренно водит меня за нос? Узнаем, когда Плаха отзвонится. Он тоже вел наблюдение за Алиной. Вот и сравним показания. Хотя я очень не хочу, чтобы Василий оказался сволочью.

— А в самолете как вела себя?

— Обычно. Ничего, что требует внимания. И в такси никаких звонков и волнения.

— И никакой связи с Загорским?

— Разве что мысленно, — Василий выбрасывает окурок, большим пальцем трет переносицу. — Мы и мастера пробили, что с ней в салоне работала. И остальных сотрудников. Даже клиентов. Ничего. Все это очень странно, скажу я тебе."

"— Сам вижу. Не дурак, — хмурюсь. Не нравится мне эта тишина, звенящая, как перед решающим ударом. Набираю номер ее домашнего – лишний раз не мешает проверить, жива ли она вообще. А то станется с нее. Она отвечает хриплым «алло», а я отключаюсь. Жива пока.

— Такое ощущение, будто мы уже в ловушке. И все наши движения только плотнее схлопывают ее, — он передергивает плечами, снова закуривает.

— Василий, не нагнетай, — злюсь, хотя интуиция Василия еще никогда не подводила. В то время как моя собственная сейчас настороженно молчит. — Что предлагаешь?

— Не трогать ее сегодня. Подождать. Я понимаю, — пресекает он мою попытку возразить, — что тебе дорог каждый день. Понимаю, что ты спешишь отомстить. Но у нас все козыри в кармане. Пусть этот упырь сам проявится.

Идея правильная и безопасная. Вот только я нутром чую – опаздываю. Если уже не опоздал. И не от Василия слышать мне такие идеи.

И входящий от Марка только усиливает это ощущение.

— Что? — и лед застывает в солнечном сплетении.

— На конюшнях пожар. Егор в больнице, — и от каждого слова лед крошится и вспарывает вены изнутри. В груди боль ломает ребра. — Я сейчас туда.

— Катя? — выдыхаю и перестаю дышать. Если она пострадала – я себя не прощу.

— С ней все в порядке, — успокаивает Марк. И сердце вновь начинает биться. — Она поехала с Егором.

Вдох. Выдох.

— Уже еду.

Марк диктует адрес.

— Самурай? — Василий трогает плечо. — Началось, да?

— Я не знаю, — отвечаю и повторяю слова Марка. Василий ударяет кулаком в капот машины, матерится. Правда так волнуется или же столь искусно играет? Черт, как же надоело уже все.

— Это точно он, больше некому.

Пожимаю плечами и седлаю мотоцикл. Зачем Загорскому поджигать конюшни? Да и о том, где Катя сейчас – знают только я и Плаха.