Научи любить

И как мама с тобой хулиганила, отбирая велосипеды у домашних детей, и потом вы гоняли по дорогам. И как вам доставалось потом. И приходилось извиняться. Зато те домашние потом смотрели на вас с обожанием и давали покататься сами. Мама говорила, что так вы обрастали друзьями

— Все так и было, мышь, — соглашался я.

— Мне очень нравились мамины истории, — призналась Машка со вздохом, — но мама их так редко рассказывала. И я поняла: заболит ухо – будет история.

— Притворялась? — понял я.

— Ага. И мама верила, но недолго. Мне потом влетело. И в наказание мама меня отвела к жуткому доктору. Он у меня в ухе лазил, а у самого воняло изо рта. Гадость. Но, — она подняла вверх указательный палец, — зато потом мама мне каждый вечер о тебе рассказывала. Только она не говорила, что ты мой папа.

— Она просто и сама не знала, — а что еще было говорить?

— А ты точно мой папа? Самый настоящий? — и прищурилась, слегка наклонив голову набок.

— Самый-самый, — подтвердил я.

— Тогда ты должен научить меня кататься на велике, — загорелась она, воодушевленная старыми мамиными историями. — Научишь?

— Обязательно. Ну что, поехали?

Она согласилась.

Но гораздо труднее оказалось потом объяснить Машке, почему она не может увидеться с мамой прямо сейчас. Но она выслушала внимательно и почему-то поверила. И согласилась некоторое время пожить с Кариной.

— Не переживай, братишка, — легким прикосновением Карина выдергивает из воспоминаний. — С Машкой теперь все будет хорошо.

Киваю. Теперь я сделаю все возможное, чтобы ни Машка, ни Катя не страдали больше. Настрадались уже. Хватит. Теперь я всегда буду рядом с ними, даже если Кате это не нравится. Улыбаюсь, представляя ее реакцию, когда она обнаружила, что теперь носит мою фамилию. Хотел бы я видеть ее лицо в этот момент. Отхлебываю уже остывший кофе.

— Что ты собираешься делать дальше? — Карина смотрит внимательно.

И реальность напоминает о себе телефонным звонком.

— Объект на месте, — сообщает коротко Василий.

— Скоро буду, — отрезаю и отключаюсь. Прячу телефон в карман брюк.

— Дальше? — усмехаюсь, глядя в черное нутро кофе. — Дальше я собираюсь допить кофе и свернуть шею одной твари.

Карина больше ничего не говорит и не останавливает, когда я ухожу. Да она и не смогла бы меня удержать. Я должен поставить уже точку. И жить дальше.

Василий ждет у темной пятиэтажки в стареньком «Опеле».

— Давно приехала? — спрашиваю, когда он выбирается из салона. Закуривает.

— Часа полтора как. И тишина. Я все проверил.

— С кем-то встречалась?

— Как прилетела, сразу сюда поехала. Никому не звонила, никто не приходил, — выдыхает струю дыма. — Переоделась, съездила в салон.

— Что там? — напряжение холодком скользит по позвоночнику.

— Пустышка. Сделала прическу, маникюр. Обычные женские штучки.