Насмешки судьбы (СИ)

Полной грудью вдыхаю морозный воздух, на старом пазике добравшись до городской окраины, противоположной той, откуда я бежал. Темные дворы, старые улочки, пустота и одиночество, все так привычно, но почему тогда сердце бьется иначе? Почему дышу по-другому? Воздух изменился или, быть может, люди, атмосфера или все же я? Привычно шарахаюсь от редких прохожих, ухожу от прямых заинтересованных взглядов и скорее стараюсь укрыться в тени.

      Пальцы мерзнут даже в карманах куртки и теплых перчатках, мороз крепчает, ранит тело, холодно. Привычная атмосфера ночного города не радует. И дело не в том, что мне позволили окунуться в другую реальность, в чужую жизнь, разбавленную роскошью и достатком. Черт, какой же это всё бред. Ну не в деньгах счастье! Да, без них никуда, но СТОЛЬКО мне не надо. Пачка сигарет, что-то пожрать и билет в один конец - все! Не надо пытаться засадить меня в золотую клетку, пытаться помочь - не приму я помощь. Спустя бесконечно длинный прошедший промежуток времени, смело могу сказать, что внутри я остался тем же. Те же взгляды на жизнь, те же принципы, тот же протест ко всему миру, разве что желания жить поубавилось, но даже оно не исчезло полностью, скорее притупилось.

      В свои семнадцать, стоя напротив заброшенного и предназначенного под снос, но все еще не разрушенного дома, понимаю... я не смогу изменить себя, стать лучше, для кого-то лучше. Это больно, это неправильно, и я НЕ ХОЧУ так, но, как успел заметить, срать судьба хотела на то, чего я хочу. "Судьба..." - шепчу это слово, продираясь к одной из относительно целых комнат на первом этаже полуразрушенной коммуналки, пробую на вкус, пытаюсь понять смысл и поверить, что все происходящее вокруг меня действительно предначертано и заранее решено. Но она, судьба эта, мать ее, словно насмехается надо мной, каждый раз давая шанс, забирает его, выдергивает из ослабевших рук, терзает душу, ломает, а может быть делает сильнее, уже не разобрать. Устал анализировать свое существование, бессмысленно все это.

      В темноте неосвещенного помещения царит почти идеальная тишина, лишь кое-где хлопают створки выбитого окна, терзаемые неугомонным ветром, скрипят подо мной прогнившие от времени половицы, в темном углу пищит голодная крыса, с проржавевшего крана общей кухни капает, разбиваясь с грохотом о хромированное дно раковины, вода, каким-то неведомым образом не отключенная нерадивыми коммунальщиками, и вроде бояться надо, испугаться, а я иду, упрямо и даже уверенно, узнавая все эти звуки, понимая, что в них угрозы нет, так и должно быть, и вместе с этим пониманием постепенно возвращается осознание, кто я есть и где мое место.