Насмешки судьбы (СИ)

Знаю - не вернусь сюда уже, не буду сожалеть об утраченных вещах, дорогом ноутбуке, плеере, приставке - хлам! Нет цены этому барахлу, а вот зажигалка Клима, каким-то образом оказавшаяся у меня в кармане, остается при мне. Это мое прошлое и оно останется со мной.

      Всю дорогу до ментовки пребываю в похуистично-спокойном состоянии. Странно, но чем дальше я от этого проклятого дома, тем спокойнее становится мне, возвращается забытое чувство, которому нет названия, но ощущение, что я ДОЛЖЕН выжить, что должен справится со всем этим, должен держаться, быть сильным, справляться с трудностями, потому что за меня этого никто не сделает - оно придает сил и наполняет легкие кислородом. Поэтому когда зайдя в отделение, меня сразу уводят на допрос, Виктор с кем-то орет на весь коридор, доказывая, что права они такого не имеют, просит меня не делать глупостей и ДУМАТЬ, кому что говорю, я просто иду вперед, не оглядываясь и не желая смотреть назад.

      Оказавшись в уже знакомом мне кабинете, не удивляюсь стоящему и привычно курящему возле стены Климу. Он выглядит достаточно помятым, небрежно распахнутая на груди рубашка, с безжалостно закатанными рукавами до локтя, и торчащей на груди белой майке, старые джинсы, обычные кроссовки... он все такой же, не меняется ни чуть, и я этому рад. Значит он все такой же ублюдок, каким и был, значит мне будет легче.

      Прохожу вперед, слыша как конвоир покидает комнату и закрывает нас, небрежно опускаюсь на стул, немного сползая вниз и шире расставляя ноги, так удобнее. Руки на груди, голова повернута вбок. Что ж, я готов к очередной порции яда.

      - Вижу, тебе идут дорогие шмотки, - бросает от стены, так же не делая к столу и шага, и мне почему-то кажется, что он злится.

      Чуть склоняю голову, откидывая челку с глаз, и глядя на него, интересуюсь:

      - Снять? - а яду столько, что впору захлебнуться, причем от этого становится неприятно и мне.

      Что-то не так, с ним, со мной, с нами. Вся атмосфера, иллюзия допроса, будто что-то должно произойти, а он все никак не может решиться. Да пускай уже рухнут к ебаной матери эти стены, развалится здание, осыпавшись прахом к нашим ногам, но только не это мертвое спокойствие.

      - Сними, - четко и ясно. Оттолкнувшись от стены медленно, словно с неохотой, подходит ко мне, встает между моих широко разведенных коленей и, присев на край стола, выжидательно на меня смотрит. - Я жду.

      - А ебло от радости не треснет? - уточняю так, чисто для себя.

      Удар в челюсть следует незамедлительно, а я уже стал забывать, как это, когда тебе прилетает в ебло, благо удар пришелся по касательной.

      - Ты забыл, как стоит со мной общаться? - злится. Почему он злится?

      - Моя бы воля, я бы тебя вообще не видел в своей жизни...