Восточное наследство

Но, вглядевшись, Ерожин понял, что публика достаточно разношерстная. Ударнику перевалило за тридцать.

Серьга в ухе и синеватые разводы грима возраст скрыть не могли. На духовом инструменте — Ерожин не отличал трубы от саксофона — дудел почти юнец. Клавишную машину истязал молодой человек лет двадцати трех.

Пятый — мужчина лет сорока — сидел на диване и рассматривал какие-то записи. Пытка Ерожина продолжалась минуты три. Ему это показалось вечностью. Наконец оркестр стих.

Взрослый мужчина отложил бумаги.

— Из какой квартиры? Что случилось?

— Вы и есть дежурный сантехник? — поинтересовался Ерожин.

— Это наш художественный руководитель, — сообщил гитарист.

— И дежурный слесарь, — подтвердил художественный руководитель. — Излагайте вашу проблему. Видите, мы репетируем.

Ерожин в своей практике не раз встречался с богемой подобного рода. Из их среды попадалось немало наркоманов. Однако в подвале запаха наркотиков Ерожин не ощутил. Пустых водочных бутылок не заметил, поэтому он решил пойти на откровенность.

— Я тут не живу. С кранами у меня все в порядке. Я просто мент.

— А-а-а, — сказал гитарист. — Жильцы вызвали. Тишины хотят. Так нас на улице не слышно.

— Никто меня не вызывал. У меня свои проблемы. Вот мое удостоверение. — И Ерожин протянул старшему свою корочку.

— Подполковника по подвалам шарить не пошлют, — сообщил раздумчиво художественный руководитель и протянул документ клавишнику. Тот поглядел и передал трубачу, трубач — гитаристу. Удостоверение вернулось к Ерожину. Не дождавшись комментариев, Петр Григорьевич сообщил:

— В вашем доме убили человека.

— А, жмурика с третьего этажа, — понял трубач. — Мы его не убивали. Он не музыкант.

Конкуренцию не создавал.

— Откуда вы знаете, что не музыкант? — схватился Ерожин.

— Говорят, бизнер, — глядя в сторону, изрек гитарист. — Зачем музыкантов мочить? У них деньги редко водятся. А мочат из-за денег.

— Все это лажа, — сообщил клавишник. — У бизнеров понт, тачки, маникухи. Они друг друга и мочат. А у нас дело есть, нам не до глупостей.

— Что вы хотите узнать? — внимательно взглянув Ерожину в глаза, спросил худрук, он же дежурный слесарь.

— В убийстве обвинили девочку. Хорошую, не шлюху, домашнюю девочку. Лифтер показал на нее. А девочка в это время была на даче.

— А кто дежурил, Зинка или Лукич? — поинтересовался трубач.

— На девочку показал Савелий Лукич, — ответил Ерожин.

— Девчонке не повезло, — сообщил гитарист. — Лукич дотошный. Если чего приметит. так от него не отмажешься. Дотошный, занудный, но не вредный. Зря гадить не будет.

— Что значит дотошный, нудный? — не понял Ерожин.

— Лукич типичный представитель старой партийной тусовки. Вечный общественник. Ну, из этих дурачков, что за правду.