Восточное наследство

Кроме злополучной дочки Сони, что так сильно изменила судьбу провинциального сыщика, у генерала вырос сын Николай и, женившись, дважды сделал Грыжина дедушкой. Соня детей так и не родила, продолжая порхать вольной птахой. Дочь жила отдельно.

— Везет тебе на семейные убийства, — сказал Грыжин вместо приветствия, наливая Ерожину коньяк. — Давай по одной.

Ерожин с удовольствием опрокинул монументальную стопку чешского хрусталя и закусил лимоном.

— Жрать будешь? У меня супа Варя наварила, как на роту. Есть некому. Я один супы не ем. Супец, однако, знатный. Пойдем, налью.

Не дожидаясь согласия Ерожина, генерал зашлепал на кухню, где также особого порядка не наблюдалось.

Нержавеющий кузов мойки с трудом вмещал грязную посуду. Скрюченный нарез сыра зажелтевшими краями наводил на мысли о сроке годности. Опустошенные бутылки «Ани» сиротливо выглядывали из приоткрытого под мойкой шкафа. Ерожин знал, что домработница Варя, автор супа, который ему предстояло откушать, является на генеральскую квартиру через день и, обнаружив житейские следы генеральской жизни, поносит Грыжина громким визгливым голосом минут десять. Причем пришедшие из русского мата определения неряшливости генерала, выдуманные ею самой или привезенные из давней деревенской жизни Варвары Федотовны, заставляли Ерожина поначалу с трудом сдавливать рвавшийся наружу гогот. Генерал терпел обидные слова молча, только тихо посапывая и наливаясь краснотой. Ерожин догадывался, что Грыжин даже от министра такое никогда бы не стерпел. Однажды в бане, сильно поддав, Грыжин поведал историю домработницы.

— Знаешь, Петька, почему я против Варьки слова не скажу, как бы она меня ни поносила? Вот слушай. Может, для своей жизни вывод сделаешь. Варвара Федотовна жила в нашей деревне под Новгородом, откуда я родом.

Жила напротив нас соседкой. Я был сопливый, а она уже в девках ходила. Я, когда училище кончил, войны прихватил, в милиции чины стал прибавлять. Мать навестить все времени не хватало. Приехал на похороны. Варвара на меня тогда и наехала. Уж она меня костила!

Чего я только не наслушался. Сама она к тому времени вдовой стала. Детей ей Бог не дал. Она мою мать до последнего дня опекала, а главное, от меня ей письма придумывала. Я эти письма до сих пор храню. Бывает, и теперь, останусь один — перечту и напьюсь, напьюсь и реву. Я, конечно, ее к себе забрал. А куда денешься?

Все это Ерожин вспомнил, с удовольствием доканчивая тарелку Вариного супа.

— Вам завтра от Варвары Федотовны, Иван Григорьевич, достанется, — сказал он генералу и допил свой коньяк.

— Да уж, — согласился Грыжин. — Ну, не впервой. Давай теперь помозгуем, Петя, что делать. Делишки у аксеновской дочки дрянные.

С какой стороны ни прикинь. Говно дела.