Наследники предтеч 4

В конце концов, не выдержав, мы подобрали аргументы и с трудом доказали Россу, что своей гибелью (которая неминуема, если он продолжит жить в таком режиме) он не облегчит судьбу других людей.

— Та небольшая сила, которая у нас есть — не в нашей смерти, а в том, чтобы жить как можно дольше, — сказал Илья.

— Быстро такие опыты всё равно не поставишь. И решение быстро не найдёшь, — добавила я. — Это дело даже не дней, а недель, месяцев, а то и лет.

— Лучше двигаться медленно, но верно, чем пробежать кросс и потерять всё, — заметил Сева.

— Всем нелегко, и я уверен, что твои силы ещё понадобятся. Причём не только твои. Нам жизненно важно не просто высыпаться, не просто отдыхать, а иметь резерв сил. Иначе, когда действительно понадобятся какие-то срочные действия, мы не сможем их осуществить, — подвёл черту под разговором Дет.

Росс согласился и изменил режим, даже воспрянул духом, но ещё долгое время по ночам его мучили кошмары.

Кстати, через некоторое время выяснилось, что хирург был прав: через неделю после того, как в Волгограде перестали принимать лекарства, смерти прекратились, и даже те больные, которых уже признали безнадёжными, перешли в разряд просто тяжёлых. Но вот работоспособность людей снизилась ещё больше, из-за чего даже простые дела иногда затягивались на несколько дней.

Росс с Надей с новыми силами окунулись в медицинские исследования, и вскоре зеленокожему удалось совершить первый значительный шаг вперёд. А именно — заразить один из видов некрупных зверьков теми амёбами, что вызывали сильную непроходящую диарею. Убедившись, что болезнь развивается схожим образом, мы очень обрадовались: теперь появилась возможность испытывать сильнодействующие средства без риска убить человека. А учитывая, что первые тесты либо не давали нужного результата, либо приводили к гибели не только болезнетворных амёб, но и животного — наличие достаточного количества подопытных, особенно таких, которыми можно пожертвовать, ещё важнее, чем может показаться со стороны.

Отпущенный на свободу больной фей то шёл драться к местным здоровым, то возвращался в лагерь и устраивался отдыхать у молоденького серебристого лешего. Самое поразительное, что уже через трое суток после того, как самец оказался на воле, загадочная болезнь прошла, как будто её и не было, а в крови появились личинки насекомых.

— Вот что интересно, — заметила я, сравнив мазки изначально здорового и поправившегося фея. — У бывшего больного личинки маленькие, как будто одновозрастные, а у здоровых встречаются разные. И они должны были как-то проникнуть в организм.

Дальнейшее сравнение образцов крови здоровых и больных фей, моей и прусов позволило сделать любопытные выводы.