Наследники предтеч 4

— Всё-таки, даже если новые мы можем жить в воде, она не является нашей естественной средой, — грустно добавил врач. — Думаю, сколько-то ещё Мария выдержит. Но тянуть не буду — риск велик, а я не хочу потерять ещё и её.

Я понимающе вздохнула: увы, жизнь свободных по прежнему оставалась тяжёлой. Стоп. Что значит «ещё и её»?

— Ещё?.. — озвучила вопрос вслух.

Росс встал и отошёл к реке. Подумав, я последовала за ним.

— У меня были дети, — сказал врач, разглядывая неспокойную воду. — Мария родила двойню, как раз когда у нас наступили самые тяжёлые времена. Одна дочка умерла почти сразу — как у всех. Но и вторая не дожила до года: погибла на третьем месяце. Умерла от голода: русалки сильно болели и молока ни у кого не было, а с бульоном… сама знаешь, как «охотно» едят его дети, — в интонациях Росса появились привычные ядовитые нотки, но даже они не могли скрыть боль бывшего отца.

Я молча сжала ему руку. Росс, как всегда, умолчал о своём горе. Впрочем, тогда мы всё равно ничем не могли помочь — разве что поддержать морально.

— А как с мышами, удалось кого-то вернуть к воздушному дыханию? — попыталась отвлечь от больной темы.

— Да. Но увы, очень немногих: выживает всего одна из пяти. Надо искать дальше, — улыбнулся Росс. — Но этого недостаточно. Если мышь я могу сдавить так, чтобы удалить весь воздух… и сейчас гибель от моих рук уже меньше, то с Марией это не пройдёт. А если затягивать с переходом, то мыши гибнут.

— Проблема, — согласилась я.

Как сделать так, чтобы человек выдохнул воздух полностью, но при этом не переломал рёбра? Особенно учитывая, что даже при самом глубоком выдохе воздух в лёгких остаётся. Хотя…

Я резко повернулась к врачу.

— Росс, вспомни строение наших новых тел.

— И? — удивлённо поднял бровь коллега.

— У землян грудная клетка зафиксирована достаточно сильно — рёбра прикреплены к грудине спереди и к позвоночнику — сзади. Так?

— Так, — кивнул Росс. — Но у нас…

— Вот именно, что у нас не так! У нас рёбра — видоизменённые конечности. И ты сам говорил, что они сохранили подвижность в достаточно большом диапазоне.

— Это только предположение по результатам вскрытия, — уточнил хирург. — У живых я ничего такого не видел.

— Не видел — ещё не значит, что этого нет и быть не может! В конце концов, натренировались же мы произвольно переключать зрение с дневного на ночное и обратно. Значит и тут можно попробовать: вдруг удастся придумать комплекс упражнений, который позволит людям сделать очень полный выдох.

— Хорошая идея, — оживился Росс. — А ещё надо потренироваться «топить» тех животных, у которых «рёбра» с суставами… а то у этих мышей обычные, и я их постоянно ломаю.

Врач с новыми силами занялся исследованиями в этом направлении. Я старалась его поддерживать.