Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Работа Ремисова, как они сказали. Андрей.

– Можешь говорить, ласточка?

До этого я засыпала на ходу. А теперь резко открыла глаза и села, поджав ноги к груди. В темном окне, сквозь разрыв в снежистых облаках, мелькнула серая луна. Появилось чувство, что я сплю и вместе с тем, острое, противоречивое ощущение реальности. От ночных разговоров с призраком так бывает.

– Привет, – прошептала я.

– У тебя все хорошо?

Его приятно слушать: фокус в мягком из-за лицевого паралича голосе. Я закрыла глаза, чувствуя головокружение. У меня не укладывалось, что мужчина с этим голосом и киллер, вырезавший врагу глаза – один и тот же человек.

– Спасибо, что помог.

– Не благодари. Они меня взбесили. Как ребенок?

– Хорошо, – растерялась я. – Спит.

– Дина, я хочу поговорить начистоту, – он выдул дым, я представила, как Андрей курит на кухне одной из конспиративных квартир. – Эмиль в дерьме. Тебя похищали и могут снова.

– Насколько все плохо? – я крепко зажмурилась.

– Дерьмово. Из-за сделки с Ахмедом он увяз, он теперь между молотом и наковальней... Разборки детям не место, ласточка. Я могу вас спрятать, сделаю новые документы… Что скажешь?

Я молчала, и он понял по-своему.

– Не бойся меня. Хочешь, чтобы ребенок стал таким, как я? Как Эмиль?

Нет. И Эмиль не хотел, чтобы дети повторили его судьбу.

– Я с ним поговорю, – пробормотала я.

– Декабристка, твою мать. Ладно, утром увидимся, поговорим еще.

– Увидимся? – растерялась я.

Быстрые гудки. Андрей бросил трубку. Остаток ночи я спала ужасно, почувствовав все прелести жизни молодой матери, часто вставала, а утром меня разбудили мужские голоса. Я встревоженно привстала, тут же пискнул ребенок, и я бросилась в детскую. Малыш он молотил ручками, лежа на спине и кричал от голода. Нервотрепка не прошла даром – молока стало меньше. Я подхватила сына из колыбели и пошла на кухню – голоса звучали там.

Встрепанная, с темными кругами под глазами, в кое-как напяленном халате, я остановилась на пороге.

– Сам виноват, – жестко выговаривал Эмиль спиной ко мне. – Ты к ней заехал, привел опасность к своей женщине. Живи теперь с этим.

Уперев руки в бока, Эмиль смотрел на мрачного Антона и незнакомого светловолосого мужчину. Судя по костюму и выправке, тоже из охраны. У окна стоял Феликс, надвинув темные очки на перебитый нос. Он приподнял их, приветствуя меня.

Эмиль обернулся. Игнорируя их, я направилась к шкафам, вчера, пока варила кофе и искала посуду, видела там набор бутылок, соски и смесь.

– Соболезную, – искренне прошептала я, оказавшись рядом с Антоном. Когда я посмотрела ему в глаза, там оказалось много боли, но еще больше злости за Алену. Он кивнул, принимая соболезнования.

Придерживая кряхтящего малыша одной рукой, я полезла в шкаф. Мне никто не подумал помочь.