Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

По ощущениям они были пустотой, по цвету – черными. В них нет света. А в Эмиле был. Мысли о лице, словно высеченном из камня, угрюмом взгляде, вызывали раздирающую тоску. Так ощущается старая, разбитая вдребезги любовь…

За спиной открылась дверь, свет из фойе скользнул в комнату.

Эмиль подошел со спины, поцеловал напряженно вздернутое плечо.

– Ну все, – прошептал он, убирая назад волосы. – Повернись… Хватит, маленькая. Пусть все останется в прошлом. Это было давно, а нам нужно жить дальше… У мужчин такое бывает, я оступился, но я люблю тебя. Да, ошибся, но больше этого не повторится.

Слова были правильными, взвешенными. И пощечину выпрашивал с тем же расчетом: спущу пар, отведу душу, а на завтра – цветы и подарок, послезавтра остыну, через неделю начну покорно варить кофе, а он будет радоваться, что перестала дуться. Какой у меня выбор, правда?

– Ты циник, – сотрясаясь от рыданий, выдавила я. – Жестокий циник. Я не хочу тебя видеть.

Ему не понравилось, он застыл, хищно дыша в ухо.

– У нас ребенок, Дина, – сказал он. – Я буду просить прощения, вынесу твои истерики, но не отпущу тебя, поняла? Не дам уйти с сыном. Сын навсегда нас связал!

Под конец реплики голос стал острым, как нож. Эмиль отпустил меня так резко, что я пошатнулась. Дал понять, что рано или поздно мне придется проглотить это. Сказал: ты и это простишь. И это правда: я в той же ловушке криминала, что и он, только у меня младенец на руках. Я не хотела возвращаться в этот ад с ребенком. Но пришлось, потому что больше некуда пойти.

Дверь закрылась. Стихли взбешенные шаги в коридоре – Эмиль ушел в спальню.

Они все такие. Просто игры со шлюхами, потому что захотелось, все ведь не всерьез… А жена простит, куда денется, ничего ведь не было. Когда меня похитили, простить казалось действительно легко. Но прощать цинизм сложнее.

Главное, не рвать себе нервы. Стресс вреден кормящим. Я провела под глазами ладонями и побрела в соседнюю комнату, где был диван. Без сил упала и лицом повернулась к стене, чувствуя себя безумно одинокой. Мне снилось, что с Эмилем мы скованы тяжелыми цепями, которые тянут меня к земле, а разбудил звонок телефона. Я оторвала от подушки тяжелую голову. В доме темно и тихо… Ребенок молчит. Я вышла из комнаты, огляделась – звук шел из шкафа рядом. В сумке звонил мой телефон, забытый дома, когда меня положили на сохранение.

Я приняла вызов, чтобы он заткнулся, но сначала заглянула в детскую. Сын сладко спал в кроватке. Прошло не больше пары часов. Я ушла обратно в комнату, легла на диван, закрыла глаза и только тогда ответила:

– Алло, – шепот после сна прозвучал хрипло.

– Прости за поздний звонок. Узнала?

Теплый, слегка невнятный голос мгновенно вызвал из воспоминаний страшное фото, которое показывали ахмедовские – обезображенное тело Сергея.