Наследник с Меткой Охотника

Притом это решение княжича всё ещё входит в комплекс мер по вытаскиванию меня из Лондона и созданию «рабочей» личины для жизни в России, а значит, в наши уже текущие взаимоотношения.

Мне нужна липовая личность «рабочая» и без лишних головняков. Не могу же я просто взять и заявить — я восьмой принц и один из претендентов на пустующий престол? Кланяйтесь мне и целуйте ноги!

Да, не могу. Если я так сделаю — не смогу защитить свою свободу. Свою Волю. Какой же я тогда буду Вольный Воитель?

Если и отбрасывать своё инкогнито, то лишь тогда, когда от моего имени будет дрожать земля. Когда ни один княжич, ни один генерал-лейтенант не посмеет себя поставить выше меня."

"В конце концов, когда я смогу дать отпор своим кровным братьям.

Которых у меня, между прочим, аж девять штук от четырёх наших матушек-императриц — жён бывшего императора. Мой кровный папаша, обладатель могучей огненной Метки, находясь на пороге смерти, заявил, что трон займёт лишь самый достойный из его сыновей через десять лет. Затем он умер. И нет у него ни могилы, ни гробницы… Его тело стало золой и развеялось, как дым. Я видел это на записи в интернете. Этот момент — и его речь и его смерть транслировали в прямом эфире и не только на территории Российской Империи.

С тех пор Империю раздирают противоречия. Влиятельные рода тянут одеяло на себя. Пытаются переманить к себе принцев, возвысить их… Кто-то из братьев самостоятельно формирует свои фракции, кто-то плывёт по течению.

Фракции борются друг с другом на всех фронтах.

И никто понятия не имеет, как будут определять «достойного», когда минет ровно десять лет со смерти императора.

Ладно, об этом я буду думать, когда обрету силу.

Надо оно мне? Не надо?

Плевать.

Я в любой момент могу продемонстрировать Семейный Дар Императорского рода и выйти из тени.

Но попозже. Не сейчас.

А сейчас…

— Я не хочу в Мурманск, Ваша Светлость. Та ещё глушь и холодно. Но в то же время, недалеко от границ с Европейскими державами. А меня британцы ищут.

— И что же ты хочешь? — хмуро спросил он. — Наплевать на закон и проигнорировать полевой лагерь?

— Я выбираю Новосибирск, — произнёс я твёрдо.

Хоть я и не был уверен, что там есть подобный лагерь. Но там тоже находится точка постоянных аномалий. Нет столичного лоска и высоких аристократов, притом далеко от Европы, и… Не самая глушь.

Всё-таки совсем в глуши мне жить не хочется. Я хочу, чтобы моё имя гремело! Нужно начинать с чего-нибудь посолиднее Мурманска. При всём уважении, в Мурманске моё имя лишь покроется льдом.

А чего этот гад на меня так хитро смотрит.

— Тебе повезло, Максим, — изрёк он. — Мы приобрели тебе билет не только в Мурманск. Хочешь в Новосибирск — вперёд. Вылет через несколько часов.