Наследник для Шаха

Особенно напрягает сумка, которую бабка стремительно прикрывает собой. Большая такая авоська, в которую, кажется, до ора и крика она складывала… посуду?!

— Где Полина?

Задаю вопрос, а сам мысленно прикидываю, может ли эта грымза приходиться родственницей моей беглянке.

Ответ приходит сам собой.

Нет. Не может быть родственной связи между этой женщиной и Полиной. Девушка вообще здесь снимала.

Так.

— Где хозяйка квартиры?

Наконец, бабка моргает, прикрывает рот и приходит в себя. Упирает руки в бока и цедит, зло сверкнув глазами:

— Вы про квартирантку, что ли?

Киваю.

— Ах… ясно-понятно! Так и знала! Прости господи, что творится-то! — завывает и заламывает руки, деформированные старческими болячками.

Дергается, но я стою так, что проход закрыт, а в окно лезть бабке как-то не по годам.

— Девушка где?

Повторяю спокойно. Пока еще спокойно. Но выдержкой кавказская кровь не отличается. Бабка же входит в роль. Вопит, что есть мочи с видом оскорбленной благочестивицы.

— В бордель квартиру превратила! Очередные клиенты?! Так я вам скажу! Совсем Полька стыд потеряла, уже и в квартиру водит. Говорила я Алевтине, что девка — прошмандовка. Вот, пожалуйста! Я сейчас в милицию позвоню! У нас там родной человек работает! Быстренько всех вас прикроют!

Бабулька дергается к телефону, который стоит на холодильнике, звонить собралась. Быстро отслеживаю шнур, который идет по стене и проходит поверх плинтуса прямо рядом со мной.

Наклоняюсь и вырываю его с корнем.

Бабка замирает с трубкой в руке. Бравада напускная испаряется по мере того, как делаю пару шагов в ее сторону, но близко не подхожу, вовремя торможу. Амбре старого немытого тело ударяет в нос.

— Вы кто такие?! По какому праву вламываетесь в чужую квартиру?! Бандиты! Караул! Люди добрые! Помогитеее!

— Рот захлопни!

Мой рык действует. Бабка замирает с открытым ртом, сипит, правда, тонко.

— А теперь скажи-ка мне, по какому праву ты, карга старая, эту квартиру обворовываешь, пока хозяев нет?!

Бабка моментально прикрывает рот и перестает голосить, бросает быстрый взгляд в сторону своей сумки, куда уже успела достаточно всего сложить.

— Это не мое! Это все девка эта! Я пришла, а она тут ворует! Спугнула ее, она и убежала! Милицияяя! — опять верещит, а я со всего маха по холодильнику кулаком вдариваю.

Никогда не отличался терпением.

Бабка икает и делает шаг назад. Пятится. Пока не упирается в подоконник.

— Хасан, — проговариваю глухо.

— Да, босс.

— Проверь здесь все. Вряд ли что найдем, но, тем не менее, а я пока пообщаюсь с этой милой женщиной.

Друг молча выходит из кухни, пока старуха окончательно теряет дар речи, осматриваю пространство.

Нет здесь Полины. Нет ни одной ее вещи. Все шкафы открыты, наполовину пустые полки.

Воровали тут.