Наследник для Шаха

Жалости нет. Нагибать людей уметь надо.

— Вы страшный человек… страшный… — начинает повизгивать, — кроме этого суда есть еще и высший! В аду такие, как вы…

— Захлопнись, — убедившись, что дошло, продолжаю: — А теперь. Ты, кошелка старая, скажешь мне все, что знаешь о Полине. Как и почему и так далее…

— Да швабра драная, водила тут…

Качаю головой и бойкость старухи сходит на нет.

— Ну… хорошо, я все скажу, — дергается сильно, бабка в явной истерике. Как еще умудрилась продержаться столько, — только, пожалуйста, отпустите нас с миром и…

— Это зависит от того, насколько искренним и правдивым будет твой рассказ, старуха.

— Не видела Полину я тут толком. Она юркнет ранним утром, побежит на остановку, а приходила поздно. Авоськи тащила. К ней пара местных ребят подходила, знакомиться, а она, ишь, королевна, нос воротила… и вообще она странная!

— Странная?

— Да. Ни с кем не общается. Тихая больно. Но правду говорят, в тихом омуте! Так что. Может, она где и развлекалась, но не здесь…

— Развлекалась… — повторяю словечко бабки. Еще как развлекалась. Только подо мной. До меня целая была. Так что. — Дальше, Марта Фоминична. Куда ушла? Где искать? С кем хоть как-то контачила, у кого могла остановиться? Ты девчонку на ночь глядя из дома выгнала, и я хочу знать, куда она могла пойти.

— Да ни с кем. Говорю же. Вообще никого рядом с ней не видела. Разок, правда, какая-то гулена рыжая рядом с ней ошивалась, вместе притащились ночью, но больше я той девки не видела. Не местная она. Где живет и кто такая, не знаю. Паспорт она мне не показала.

— То есть вы у той девушки документы спрашивали?

— А то! Но она отболталась, что дома забыла. Рецидивистка, видать! Я Алевтине сказала, но больше эта гулена тут не появилась. Испугалась. Все они такие!

Деменция на лицо. Прикрываю глаза и призываю самоконтроль. У меня сейчас денек на грани фола.

— Вот и все. А больше никто к ней не захаживал. Ни с кем в доме не дружила. Королевна, говорю же. Она до вашего прихода свинтила и поминай как звали. Да еще и обворовала… — тут рот захлопывает, потому что якобы ворованное в сумке неподалеку лежит.

Маразм крепчает, и разобрать, где правда, бабка по ходу сама не может.

Выдыхаю сквозь сжатые зубы. Бабка понимает, что не наговорила мне столько, чтобы я в покое их шарашкину конторку оставил.

— Клянусь вам! Не знаю я ничего о ней."

"— А зачем же ты тут воровала, если предъявить будет некому?! — наконец, рявкаю так, что Фоминична подпрыгивает и принимается тараторить:

— Так Борька же в органах. Ксерокопия паспорта есть, номер телефона… Знаем, где работает. Ресторан этот буржуйский. «Элит». Обычно достаточно одного звонка из органов и человек все сам расскажет…

Если бы не эта фраза, отпустил бы на все четыре стороны недорезанную компашку разводил.