Наследник для Шаха

Простая девушка. Учится — работает.

Живет в не самом благополучном районе.

Выхожу из тачки.

Ловлю борзые крики местной шпаны и гопоты. На особо громкий крик поднимаю голову и смотрю на обколотого татухами бритоголового пацана, паренек резко ныряет обратно и шваркает окном.

Беру курс прямиком к подъезду. Здесь даже код нормально не работает. Хасан зажимает первые две цифры и дверь открыта.

Никакой защиты. Короткий проход по лестницам, и я встаю у нараспашку открытой двери.

— Здесь.

Одними губами говорит Хасан и по военной отработанной привычке тянет руку к кобуре, которая находится под пиджаком."

"Напрягают меня нараспашку открытые двери в домах.

Много видел.

Заходить приходилось и трупаки обнаруживать так же…

Вот этого я думать не хочу. Только от одной мысли, что девчонку пустили в расход, у меня глаза кровью наливаются.

Кто-то подставил и избавился?! Да зачем?!

Бросаю взгляд на Хасана и прохожу внутрь обшарпанной каморки. По сравнению с подъездом и вообще всем домом, здесь сразу же чувствуется рука девушки.

Аккуратность. Опрятность. Уют. Скромно. Обшарпано, но чисто. Правда, пустовато…

До слуха доходят тяжелые шаги. Полина так передвигаться не может. Кто-то явно копошится на ее кухне, шуршит. Вместе с Хасаном смотрим в сторону чуть приоткрытой двери.

Почему понимаю, что кухня? Так звуки выдают. Словно кто-то посуду туда-сюда перекладывает.

Но если Полина здесь, то почему дверь нараспашку?! Не закрываться на замок в этой каморке — верх безумия.

— Я пойду, Шах.

Еле слышно проговаривает Абдулаев, неладное чует и расстёгивает пиджак, чтобы окончательно доступ рукам дать к кобуре.

То, что здесь что-то не то происходит, я и так понял, но впускать мужика наперевес с пушкой вперед себя я не намерен.

Во-первых. Есть вариант, что это моя беглянка. Пугать Полину я не собираюсь, а если здесь кто другой ошивается, то пристрелить хорька не дам.

Во всяком случае, не сразу.

Поговорить нужно. По душам.

У Абдулаева грешок есть армейский. Пулять на поражение, а потом уж разговоры разговаривать.

Поэтому коротко смотрю в глаза Хасану, отрицательно качаю подбородком и иду в сторону зеленой двери с огромными сколами.

Толкаю дверь и захожу в куцее пространство кухоньки…

— Что за на…

Визг оглушает, а затем слышится звон. Битое стекло в мелких ошметках покрывает шахматный ламинатный пол.

Бабка воет так, что я начинаю переживать за сохранность своих барабанных перепонок.

— Тихо!

Рявкаю по инерции, и женщина замолкает. Приходит в себя. Окидываю взглядом старуху в халате в грязных разводах и с белыми волосами, которые лежат на плечах клоками.

Что-то мерзкое проскальзывает во всей ее позе, во взгляде, пока бросаю один взгляд, выхватываю детали.