Наследник для Шаха

— Будь собой, Полина. Это лучшее из решений.

Проводит пальцами по моим волосам, будто любуется.

— Мне нравятся твои искренность и простота.

— А мне не нравится, что ты выкрал меня…

Присматривается, а затем резко запрокидывает голову и смеется. Демонстрирует крепкие белоснежные зубы и широкий кадык, а я смотрю в его глаза и кусаю губы.

— Ты моя, Полина, привыкай к новой реальности, — наконец, выдает серьезно, рука скользит со спины и останавливается на моем животе, обжигает, — в тебе мое семя дало свои плоды. Никуда не отпущу от себя, но и ломать тебя не хочу. Мне нравится блеск в твоих глазах, огонек. Была бы другой, разговоров бы не было, но я оценил тебя, Полина. Прекрати считать себя заложницей.

Есть у меня один вопрос, который очень хочу задать Шаху. Даже не вопрос, а просьба.

— О чем ты думаешь, малышка?

Словно мысли мои читает, и я решаюсь, выдаю как на духу:

— Я скучаю по дому. По своей жизни, Аслан. Мои близкие беспокоятся, и я очень хочу позвонить Тане. Я пошла в поликлинику и исчезла, боюсь, что она уже все морги обзвонила, все больницы. О том, что думают мама с папой, даже думать не хочу. Отец все же после операции…

Бросаю взгляд на Шаха, у него глаза темнеют, но я уже не останавливаюсь, поэтому выдаю с надеждой:

— Раз я не пленница, Аслан, прошу тебя, позволь позвонить, узнать, как мои близкие, успокоить, чтобы они не переживали…

Наклоняет голову к плечу и смотрит на меня, делает глоток из высокого бокала. Выдерживает паузу и, наконец, выдает:

— Ты не пленница и я дам тебе возможность поговорить и с родителями, и с подругой, но ты уже знаешь, что скажешь им?

— Вопрос на засыпку, — выдаю, чуть улыбнувшись, — думаю, подруге я могу сказать, что меня украл незнакомец и теперь я вынуждена находиться в его полной власти…

Хотела пошутить, а получилось горько, стыдно даже. Поэтому опускаю голову и проглатываю предательские слезы, которые цветут в моих глазах.

И я начинаю выговариваться, как если бы рядом со мной была Таня, не ожидая, впрочем, что мужчина поймет мои стенания.

— Родители у меня строгие, старой закалки. Для них понятия брака все еще имеют ценность, а я всегда была гордостью. Всю свою жизнь я жила с четким пониманием, что хочу выучиться, быть для общества полезным человеком. Поэтому и решила стать учительницей. Пусть эта профессия не денежная, но я люблю деток, с ними легко и просто…

— Учитель — это призвание, — нарушает мой монолог Шах, — как ты пришла к такому решению?

— Еще со школы летом я подрабатывала кем-то вроде пионервожатой в лагере. У нас есть замечательный центр, и многие детки приезжают отдохнуть, так и пошло…

Тру лицо, понимаю, что сказала даже больше, чем нужно, украдкой протираю щеку, слезы все-таки капают на мои ладони.