Наследник для чемпиона

— Вы делали что-то, что я не разрешаю?

— Нет, мамочка. Мы просто разговаривали, — поворачивая ко мне личико, серьезно и вместе с тем как-то непривычно укоризненно смотрит на меня. — Это был мужской разговор.

В следующий раз Тихомиров приходит перед своей последней тренировкой, чтобы уложить Мишу спать. Я, как и вчера, застываю на пороге и стараюсь контролировать растущее сердцебиение.

— Тебе нравится моя мама? — неожиданно спрашивает сын у Тимура. Тот вскидывает взгляд ко мне, прищуривается, но ничего не отвечает, даже когда возвращает внимание к Мише. Неужели думает, что это я его подговорила задать такой вопрос? Да я от стыда едва дышу! Потому и сказать ничего, чтобы остановить Мишу, не могу. — Ты кладешь ее с собой спать, а так делают, только если кто-то очень сильно нравится. Очень-очень сильно, — старательно акцентирует сын.

Меня разбирает ужасное смущение, и, наконец, я его одергиваю:"

"— Миша, прекрати. Ты некрасиво себя ведешь. Нельзя приставать к взрослым с такими вопросами. Тебя не касается, кто кому нравится или не нравится, — выдыхаю и понимаю, что на эмоциях перегнула палку.

Еще и Тихомиров…

— Пусть говорит, что хочет, — резким тоном уничтожает все мои слова. — Продолжай.

— Я просто подумал, — мнется вдруг Миша. Будто то, что он собирается сказать, его самого как-то смущает. — Если ты женишься на моей маме, ты станешь моим папой?

Вот теперь я готова грохнуться в обморок. Да даже умереть, только бы не видеть надежды и какого-то страха в глазах сына. Пытаюсь что-то придумать, как-то отвести от Тимура необходимость отвечать на этот неловкий вопрос. Но, Боже, мне ничего умного в голову не лезет!

И Тихомиров справляется сам…

— Да, — впервые вижу, чтобы слова давались ему с трудом. По крайней мере, так мне кажется. Пару секунд спустя я уже сомневаюсь в том, что услышала и увидела правильно. — Обычно так и происходит, если мужчина женится на женщине с ребенком, — поясняет уже более спокойно.

Из-подо лба смотрит на меня, и мне от его взгляда вновь хочется исчезнуть с лица земли.

На удивление Миша не выкрикивает свое извечное «Бомба!». Он очень счастлив, получив такой ответ, но как-то тихо это переживает. Желает нам доброй ночи и закрывает глазки.

А я уже не рада мысли, что после тренировки мы с Тихомировым, наконец, сможем поговорить. Напротив, прихожу в тревожное волнение.

27

Птичка

Но поговорить нам и в тот вечер не удается. Тихомиров возвращается злым. Не знаю, чем я его снова взбесила. Но он лишь резко бросает:

— Мы должны сказать пацану, что я его отец.

И начинает раздеваться.

Я хочу выпалить в ответ что-то наподобие: «Может, ты для начала начнешь называть его по имени?». Но встречаю его взгляд и не решаюсь. Ничего не говорю, пока он валит меня в кровать. Презерватив надевает. И… Тимур не целует меня.