Наследник для чемпиона

— Я ничего не вижу, — грустно вздыхает.

— Бабушка не так выразилась.

— Как это?

— Бывает такое, что говоришь совсем не то, что думаешь.

— Это когда врешь? Бабушка не врет.

— Нет, конечно. Но иногда так получается, что используешь не те слова, которые хотел бы. Не успеваешь подобрать правильные. Артур с Тимуром не ругались. И он не злой. Просто, — незаметно бросаю на Тихомирова еще один взгляд и понижаю голос, — считает себя слишком крутым.

Тихонько смеюсь, и Миша со мной.

Вскоре сын засыпает, и меня тоже начинает морить. Убедившись, что его ремень плотно сидит в замке, позволяю себе откинуться в кресле и закрыть глаза. Не знаю, сколько минут или часов сплю, но именно после пробуждения является худший мой кошмар.

Миши рядом нет.

10

Птичка

Миши нет. Его просто нигде нет! И Тихомирова тоже, словно катапультировался. Ничего не имею против, конечно… Но не с моим же сыном! Щипаю себя за руку в надежде, что все еще сплю. Но ничего не происходит. Я не просыпаюсь. Отщелкнув ремень, подрываюсь на ноги. Однако не успеваю сделать ни шагу. Открывается дверь уборной, и оттуда выходит Миша, а за ним следом — Тихомиров.

Облегчение скатывается по телу горячей волной. Но меня по-прежнему трясет от переживаний. Я все еще готова раскричаться, словно сигнализация в швейцарском банке.

Когда Миша добегает до меня, приседаю перед ним на колени и будто невзначай обнимаю, сдерживая безумное желание прижать изо всех сил.

— Почему ты не разбудил меня, сынок? — стараюсь не выдать медленно отступающей паники.

— Бабушка говорит, ты мало спишь, и будить нельзя. Я хотел потерпеть, но ты та-а-ак долго спала, что я уже не мог…

— Какие глупости, — быстро шепчу, еще слегка задыхаясь. — Конечно, можно будить! В любое время. Слышишь меня, медвежонок? Нет никакого «нельзя». Хотя нет, терпеть нельзя! В следующий раз, пожалуйста, сразу же меня разбуди. Запомнишь, малыш?

— Хорошо. Но это уже второй раз, как Тимур мне помог, — важно выговаривает Миша, а я лишь моргаю. — Я тут до-о-олго гулял по салону, смотрел на все, в кабине пилота был, покушал, попил сок и снова захотел в туалет.

Сколько я спала? Тысячу световых лет, что ли?!

— Эм-м… Ты, наверное, устал. Иди, посиди немного на своем месте. Я сейчас приду, — сын не горит желанием возвращаться в кресло, но все же послушно кивает и садится. Переведя взгляд на Тихомирова, пытаюсь звучать так же спокойно, как до этого: — Можно тебя на пару слов?

Не дожидаясь ответа, направляюсь в хвост самолета. Чувствую, что Тимур следом двигается, и все равно немного теряюсь, когда оборачиваюсь, а он, будто не зная границ личного пространства, подходит слишком близко и нависает надо мной. Мало того, что приходится голову задирать, чтобы смотреть ему в лицо, так еще дышу этим раздражающим все мои рецепторы парфюмом.