Наследие Сири

— Она не помнит ничего, Драс, она не помнит ничего из жизни до момента, когда ее нашли с разбитой головой, но она видит, что таары представляют опасность. Я не спал сегодня, несмотря на то, что устал, и моя жена меня обнимала и грела. Я не мог заснуть, потому что Сири сказала то, что я не мог сказать словами. — он сел, и взялся за голову.

— Бор, что ты не мог сказать? — Драс сел рядом, и дернул его за руку, чтобы он посмотрел на него."

"— Меня что-то беспокоило, я не знаю, что. Но когда в прошлый холодный мы были на ярмарке, мне не понравилось там все. Люди веселятся, продают свой товар, а купцы из-за моря только смотрят, ходят и смотрят. Они одеты так дорого и красиво, но не продают свои ткани, у них длинные ножи, которыми можно убить медведя, но они не продают свои ножи. Им не нужны деньги и товары. Сири правильно все сказала тебе.

Значит, Драс выложил ему все о нашем разговоре. Интересно, как он ему это представил? Мол, твоя сумасшедшая родственница несет бред, ты бы ее успокоил, или иначе?

— Да, она может и права, Бор, только мы сейчас ничего не можем поделать. Наше оружие — молоты, пики и ножи, некоторые могут пользоваться длинными ножами, которые куют кузнецы, но они тяжелые. У нас мало лошадей для армии, у нас мало людей. Люди не охотно идут в нашу дружину, они считают, что васары не тронут их деревню. Когда весной на землях карла Фара из деревни увели весь скот, а детей увезли с собой, соседние деревни начали держать скот в лесу, как и припасы. Наделали схронов, и продолжили жить. Можно набирать армию за деньги, но у нас нет денег сейчас.

— Армия за деньги, карл Драс, это худшее, что можно придумать сейчас. Потому что такая армия продаст наши земли, как только найдется покупатель.

— Я не знаю, что с тобой случилось, девочка, но мыслишь ты сейчас, как не могут мыслить все мои люди, в том числе и ты, Бор. — он оглянулся на Бора, тот не поднял глаз.

У меня есть несколько предложений, только давайте обсудим их чуть позже, когда все ваши люди заснут после ужина, — время от времени заходили мужчины, снимали и вешали мясо, добавляли угли из соседнего очага. Я встала, и направилась в дом. Снег шел второй день. Я подставила лицо под непрекращающийся танец снежинок, и наслаждалась тем, как они, тая и скользя ручейками со лба и щек, остужают разгоряченное от углей и разговора лицо. Я смотрела на реку, на бортах судна лежал снег, и оно выглядело сейчас, как новогоднее папье-маше в торговом центре. Казалось, сейчас я моргну, и вокруг него заблестят шары, и голос из динамика запоет голосом Синатры про то, что снег идет. Слезы сами потекли по лицу. Сзади меня подтолкнул Драс, и обняв за плечи, повел к дому.

Мы славно поужинали, и я была даже на подъеме, поняв, что не все так плохо, как я предполагала, и у нас есть шанс.