Наследие Сири

— Севернее земель карла Оруса холодные леса и горы, но там есть реки. Только все они текут к Среднему морю, и против течения идти за горы очень долго. Мы можем собрать своих людей, и пройти туда в холод. Нам необходимо при потеплении быть на дорогах из Сориса, чтобы не допустить хоть часть васаров на наши земли. — Драс встал, — пора спать, утром нужно выдвигаться.

— А если собрать всех карлов, и рассказать им, что беда близко, что пора объяснить людям, на сколько это страшно.

— Я попробую, Сири. Я встречусь с карлами у Среднего моря, — он вышел из мастерской, а я налила горячий чай себе и Бору.

— Люди не покинут свои дома, это самое сложное, что можно сделать, Сири, — он вышел за Драсом, и я осталась одна.

Утром мы проводили Драса с дружиной, прекрасное судно отчалило от нашего пирса. Кромка воды у берега уже схватилась льдом. Я была даже рада, что эти чужие люди ушли из нашего дома.

Весь день мы занимались шерстью, отец с Бором и Варасом — мужем Космы и их сыном, ушли в лес.

Иста и Юта учили новых прях, я пряла и стирала новые мотки шерсти — дома стало спокойно.

Через день Юта обошла всех наших вязальщиц, забрала носки и чулки, дала новые мотушки, рассчиталась за работу. теперь дома у нас было почти пятьдесят пар носок. За месяц мы точно сделаем много. Одеяла шли медленно — девочки ленились. Я показала Юте как делать полоски, ромбы, и она должна была научить девочек, вяжущих одеяла, делать их разнообразными. Пока черный с белым.

Через неделю, когда жизнь в деревнях замерла, к нам потянулись женщины из соседних деревень — с земель Драса. У нас оставались на двое — трое суток по пять, а то и по восемь человек. Пряли мы впятером, руки до свитеров не доходили, я просто не успевала. Когда набралось триста пар носков и чулок, я решила работу по свитерам разделить между вязальщицами. Одни вязали спинки и перед, другие рукава, дома я сшивала их, и навязывала воротники. Юта была неумолимым отделом качества, и не брала плохую работу — терпеливо показывала снова и снова. Ранним утром Юта объезжала деревни, чтобы днем прясть.

Оставалось пятьдесят дней до зимней ярмарки. По моим расчетам, шел январь. Я только сейчас поняла, что вообще не знаю календаря. Дни отчитывались палочками в коробке. Иста принесла деревянный ящик, в котором были связки палочек, похожих на счетные. Сто дней длится сезон. Четыре сезона. Четыреста дней в году. Отлично, год длиннее, чем у нас. Закончившийся сезон завязывают ниткой, а спутать что сейчас — лето или зима — очень сложно. Ну хоть так.

— Иста, я бы точно забывала перекладывать палочки каждый день, — я улыбнулась, глядя на нее.