Ты - наша

Или есть? Просто я боюсь его даже в голове формировать, не то, чтоб обдумывать и тем более отвечать?

Но парням, похоже, мой ответ не особенно и нужен.

Они снова переглядываются, Лешка хмурится, а Лис усмехается.

— Правильное решение, малыш… — шепчет он. И тянется вниз, прикасаясь губами прямо там! Прямо в том месте, где все горит, все пылает от напряжения и взорвется, если, если…

— Ах-х-х… — я не могу себя контролировать, выгибаюсь в пояснице непроизвольно… Прямо в руки Лешки подаваясь.

Он рычит и оттягивает край простенького лифчика вниз, касается огненными твердыми губами груди.

Я закрываю глаза, умирая в этот момент. Просто умирая от жесткой, выносящей за пределы этого мира чувственности и, кажется, плачу. Потому что Камень скользит губами по щекам, слизывая влагу с них, бормочет что-то утешающее, а Лис властно и грубовато уже стягивает по ногам вниз белье, дышит возбужденно, и потом… Ох… То, что он там делает… У меня даже слов нет в голове, чтоб хоть как-то это обозначить!

Я прожила восемнадцать лет своей жизни, даже не предполагая, что парень может такое делать с девушкой! Он меня… Целует там? Нет… Нет… Он меня пробует на вкус. Словно какой-то фрукт, мягкий, нежный, текущий соком.

И Лис слизывает этот сок, упиваясь им, с каждым мгновением становясь все более несдержанным.

И в унисон ему — несдержанность Лешки, шумно дышащего, вылизывающего меня, словно зверь, словно самец свою самку. Его жесткий язык скользит по шее, по скулам, забирая дрожь стыда и рождая по коже мурашки возбуждения.

— Маленькая, нравится, нравится? — бормочет он, силой заставляя возвращаться в реальность, реагировать на происходящее, не то, что они, они оба, со мной делают!

— Ей нравится… — шепчет Лис, отрываясь на мгновение и затем снова опускаясь, чтоб прикусить кожу дрожащего от напряжения живота, — смотри, она охрененная… Дрожит вся… Блять… Я ее хочу…

— Я хочу… — перебивает его Камень, и кусает мою шею чуть больнее, чем до этого.

Я лишь вскрикиваю тихо и, чуть придя в себя, пытаюсь сжать ноги.

Но Лис не дает это сделать.

Он уже давно расположился на здоровенном диване между моих ног, стянул с себя футболку, и сейчас его расписной торс смотрится на редкость горячо и внушительно. Особенно в унисон с горящими возбуждением глазами.

Я моргаю, осознав, что жадно рассматриваю его, взлохмаченного, лениво-развратного, пошло облизывающего губы…

И, вздрогнув, перевожу взгляд на Лешку, по-прежнему стоящего на коленях передо мной. И понимаю, что не стоило мне этого делать. Не стоило смотреть.

Лешка тоже без футболки. Когда успел снять?

Его плечи, широченные, мощные, напряжены, а огромные руки с выпуклыми мышцами, белеют в полумраке комнаты. Цветные татуировки на них затейливы и пугающи.