Любимая наша

Очень предан им. И сейчас он, кажется, не понимает, почему ты так себя ведёшь. А почему, кстати?

Лицо нукары сначала удивлённо вытягивается, а потом вспыхивает гневным румянцем.

− Он хотел мне в уши закапать какой-то жидкий металл, − взвизгивает нукара, снова заводясь. – И теперь не понимает, почему я так себя веду? Да я ему руки оторву.

Жидкий металл в уши? О чём это она? Зачем?

− Одо Ми-ичан, − гневно смотрю на лекаря. – Иса говорит, что вы ей в уши хотели закапать какой-то жидкий металл. Объяснитесь, что это было? Разве вам не сказали, что ей нельзя причинять вред?

− Уверяю вас, моя императрица. У меня и в мыслях не было причинять вред моей пациентке, − с достоинством отвечает императорский лекарь, поудобней перехватив свою пленницу. – Ваши супруги сообщили мне, что она полетит с вами и велели имплантировать девушке универсальный лингвистр. Наподобие того, что у вас. Дабы ваша подруга могла понимать своё новое окружение.

Такой же, как у меня? Что он такое говорит? Не помню ничего такого... Однако практически сразу вспоминаю ощущение сверлящей боли в мозгах, когда я лежала беспомощная на операционном столе у цинотов и мне что-то раскалённое закапали в уши.

Получается, с Исой хотели сделать что-то подобное? Хоть и без операционного стола.

Ничего приятного в процедуре имплантации этого лингвистра даже близко нет. Это безумно больно. И это разве не вред?

Но никто даже не озаботился получить её согласие. Конечно, зачем? Высокородные ашары, что б им, по умолчанию считают себя хозяевами всего. Полагая, что могут решать за всех.

− Отпустите её, − произношу зло и даже угрожающе. – Иса не рабыня и не вещь. Она свободная женщина, находящаяся здесь по собственной воле. Она никому не принадлежит. И решать за неё, что ей имплантировать, а что – нет, не имеют права даже мои супруги. Тем более, когда речь идёт о настолько адски болезненной процедуре.

На этот раз мне действительно удаётся удивить Ми-ичана и пошатнуть уверенность в правомерности его действий. Нахмурившись, ашар недоумённо смотрит на меня. И наконец отпускает Ису. Та, всхлипнув, тут же бросается в мои объятия.

− Прошу прощения, моя императрица, но позвольте спросить. Почему вы считаете эту процедуру болезненной? – склоняет голову набок темноволосый лекарь. − Насколько мне известно, она всего лишь дискомфортная.

− Потому что, когда мне имплантировали этот ваш так называемый лингвистр, я чувствовала себя так, будто мне мозг сверлят с двух сторон. Это было очень больно, − объясняю уже немного спокойней. Может, он действительно не осведомлён? Хотя он же лекарь и должен знать такие вещи.

− Хм. Это странно. Возможно, имплантированный вам лингвистр отличается от того, которым пользуются в Аша-Ирон. Я бы хотел исследовать его детальней, если вы позволите.