Любимая наша

И снова я попаду в эпицентр шторма, но на этот раз не одна, а с малышами и Исой, за которую теперь тоже несу полную ответственность.

Отсюда самый главный вопрос. Что мне делать?

Получается, что ни в коем случае не позволять никому из супругов никаких намёков на близость, что я, впрочем, и так не собиралась делать. Не позволять к себе прикасаться, не показывать, как они на меня воздействуют. Я не тело и не животное, со своими рефлексами и низменными желаниями как-нибудь справлюсь. Это первое и самое главное.

Второе – пожалуй, лучше всё-таки не избегать общения. Но использовать его для того, чтобы донести свою позицию, попытаться убедить отпустить меня. Понимаю, что наивно на это рассчитывать, но попытаться всё же стоит. Наследники у них есть. Я осознала свою ошибку, больше разлучать сыновей с их отцами точно не буду. Но сама... мне ничего от них не нужно, лишь бы не лишали возможности быть с детьми.

Ведь они действительно могут найти себе более подходящую сэ-авин и супругу, которую не придётся делить. Уверена, Совет им множество вариантов предложит, в каждом Доме найдётся достойная кандидатка. И то ничего, что мне уже хочется выцарапать каждой глаза. Это пройдёт. Главное, что никто никого не будет убивать, устранять, сажать в тюрьму. Никто не будет переступать через себя, смиряясь с тем, с чем смириться не может. Никто не будет делить меня, как кость. А я не буду страдать, видя, как из-за меня любимые мужчины уничтожают друг друга.

Самое сложное в этом всём то, что этот союз нужен Абсолюту. И с его стороны на мою голову может прилететь настоящая божественная кара, за непослушание высшей воле.

Но как-то же он позволил мне сбежать. Может, его неведомая цель уже достигнута?

За этими мыслями я почти не замечаю, как лифт прибывает на место и останавливается. Створки с тихим шипением открываются.

Выдохнув для храбрости, я решительно выхожу в коридор. К моему счастью медостек на этом корабле довольно большой и находится не рядом с комнатой управления, а на отдельном уровне, поэтому на пути мне практически никто не встречается. Лишь пара джа-анов, которые отвешивают мне почтительные поклоны и провожают пристальными взглядами.

Однако, уже подходя к нужному мне помещению, я неожиданно слышу женский вскрик, грохот, топот, снова вскрик и гневное шипение. Кажется, что-то разбивается. Снова слышится грохот. И ещё…

− Не смей ко мне приближаться, каменюка черноглазая! – узнаю я голос Исы, исполненный не только ярости, но и страха. И со всех ног бросаюсь ей на помощь.

Медотсек напоминает поле боя. Перевёрнутые приборы, разбитные микрокапсулы, ампулы и разлитые медикаменты, от резких запахов которых хочется чихать, всё это, мягко говоря, повергает в шок.

− Что здесь происходит? – стремительно врываюсь я в помещение.