Любимая наша

− Нет, просто… я не думала, что вы захотите этим заниматься, − признаюсь неловко.

− Я хочу, − твёрдо произносит он. – Объясни, как действовать правильно.

Опешив от такой решительности, я действительно принимаюсь объяснять. Детально и обстоятельно. И как уложить, и как распеленать и как держать, чтобы и удобно было, и малышу комфортно. И про температуру воды, тоже уточняю. А то помню, как сама поначалу чуть не коченела рядом с А-атоном, которому холод нипочём.

Внимательно меня выслушав, он кивает и деловито направляется в очистительный отсек вместе с ребёнком. Все материнские инстинкты во мне буквально взвиваются, толкая бежать следом, чтобы проследить, убедиться, что с моей кровиночкой будут правильно обращаться. Тем более, что Рэй, кажется, наконец наелся и теперь просто держит сосок во рту, посасывая как пустышку.

Постаравшись отвернуться от наблюдающих за мной мужчин, я аккуратно отнимаю грудь у сына и поспешно поправляю одежду. А потом поднимаю Рэя столбиком на плечо, поглаживая по спинке, чтобы срыгнул воздух.

Надо всё-таки пойти, наверное. Не то чтобы я не доверяла А-атону в этом плане… но он же сам сказал, что никогда раньше не имел дела с младенцами.

− Могу я взять сына? – протягивает ко мне руки Са-оир, как только я поднимаюсь, увеличивая наконец расстояние между собой и хмурым Сэтору.

Вскинув взгляд на тёмного супруга, так и замираю с колотящимся где-то в горле сердцем. Уже во второй раз за сегодня чувствуя угрызения совести из-за своего решения. Сложно не заметить, с каким жадным интересом смотрит муж на Рэй-адана и как сильно хочет ближе познакомиться с сыном.

− Он только поел и может вас запачкать, − предупреждаю осторожно.

− Это должно меня остановить? – иронично вздымается чёрная бровь.

− Нет. Просто предупреждаю. Конечно, вы можете взять Рэя. Но его некоторое время нужно подержать вертикально. Вот так, как я.

− Хорошо… как скажешь, − кивает Са-оир, бережно принимая у меня ребёнка. Прислоняет к своему плечу, как и я.

Не думала, что мужья будут так поражать меня сговорчивостью и уступчивостью, если найдут. Или что позволят мне в какой-то мере диктовать свои условия. И это настолько сбивает с толку, что я теряюсь, не знаю, как себя вести. Срываясь в эмоциональные крайности. Вроде как нужно бороться, стоять на своём, отстаивать себя и свою свободу. Но со мной никто не воюет.

Нахмурившись, напоминаю себе о том, что здесь я не по своей воле. Что в этом плане ничего не изменилось − они по-прежнему не считаются со мной и моими желаниями, если им это невыгодно. И пусть я готова признать, что для моих детей будет лучше то, что их отцы теперь рядом, для меня самой это ничего не меняет. Я не готова снова подпускать супругов достаточно близко, чтобы они могли меня ранить.