Любимая наша

− Зато нас не удовлетворит, если наша супруга вместе с нашими наследниками будет ютиться в маленькой каютке, − уже буквально рычит Са-оир. Но надо отдать ему должное, рычит он тихо и как-то… сдержанно. – Это не обсуждается. На время полёта эти апартаменты твои. Мы не собираемся ни к чему тебя принуждать, Лина. Но и не жди, что будем держаться в стороне от тебя и своих сыновей.

Шумно выдохнув, я уже открываю рот, чтобы ответить, но Рэю надоедает терпеть пренебрежение к его потребностям и громкий рёв моего младшего сына вмиг заканчивает все эти разговоры. Ещё и Эш, не найдя мамин сосок, решает поддержать брата в этом праведном возмущении.

− Пойдём, Лина, − первым приходит в себя и отправляется к выходу А-атон, пытаясь успокоить племянника. И мне не остаётся ничего другого, кроме как последовать за ним.

В телепортационном зале я ещё не была в этом уверена, но вскоре убедилась, что мы действительно находимся на Руори, личном корабле Са-оира. Те же коридоры. Лифт. Жилые апартаменты в тёмных тонах, такие знакомые, вызывающие столько воспоминаний, столько забытых чувств.

Именно на этом корабле около десяти месяцев назад я прибыла в Аша-Ирон. Бесправная рабыня, выторговавшая безопасность своей племянницы ценой собственной свободы. Сегодня я тут как беглая жена, преступившая все клятвы. И совершенно не знаю, чего ожидать от настигших меня мужей. Сколько ещё они будут терпеть мои попытки отстоять себя? Когда решат, что отпустили поводок достаточно и пора прижать к ногтю заигравшуюся зверушку?

Сейчас, смотря назад, на всё, что пришлось пережить и вынести, не могу не думать, что может, было бы проще, если бы Повелители не давали мне статус свободной? Может, всё сложилось бы лучше, если бы меня не вводили в ритуальный круг как невесту, не короновали как свою супругу, не разрешали верить, что я что-то значу для них? Тогда и такого горького, разрушительного разочарования во всём не случилось бы. Я не позволяла бы себе так сильно любить и надеяться на ответные чувства. Не стала бы тешить себя иллюзиями, что имею хоть какие-то права, что могу быть счастлива. Не посмела бы нарушать клятву, спасая себя. Знала бы своё место – рабыни, связующего звена и инкубатора. Наверное, как-то бы существовала в качестве ценной игрушки. Без надежд, без выбора… без боли. Люди способны и не к такому приспособиться.

Не знаю, есть ли что-то хуже несбывшихся надежд? Ранит ли что-то сильнее, чем несбывшиеся ожидания?

− Где тебе удобно будет кормить детей? – спрашивает А-атон, оглянувшись через плечо, когда за нами закрываются створки лифта. Ему даже приходится немного повысить голос, чтобы перекричать громкий, требовательный плач Рэй-адана.

− В спальне, наверное.