Любимая наша

К своему удивлению, я узнаю Са-арда, и двоих ашаров из своей охраны. Чотжара, что примечательно, нигде не видно. Зато я неожиданно встречаюсь взглядом с большими светящимися и полными радостных слёз глазами Ниба. И как только до ранвиша доходит, что я его заметила, он тут же бросается ко мне, падая на колени и прижимаясь лбом к моим ногам.

− Моя Алмари, − шепчет счастливо… и виновато.

− Ниба? – накрываю ладонью его лысую макушку. – Что ты здесь делаешь?

− Помогаю… − он поднимает на меня заплаканные глаза. – Найти вас, моя императрица. Я… скучал, Алмари… очень. Не мог больше быть один. И разрешил искать в моей голове, всё что было нужно. Как вы и хотели.

Небо, теперь я себя такой виноватой чувствую. Ведь не просто бросила своего подопечного, но даже и не подумала, когда бежала, о том, как ему, бедняге, будет тяжело без меня в обществе ашаров, что он может оказаться в опасности из-за моего побега. Поглощённая своими страданиями, забыла о том, кто нуждался в моей поддержке. Не удивительно, что он согласился помочь найти меня.

Или его согласие не было добровольным?

− Тебя не обижали? – смотрю в неоновые глаза.

− Нет, моя Алмари. Открывать свой разум ни-одо Са-арду было немного страшно. Но он не менее умелый менталист, чем ни-одо Чотжар. И смог взломать мои блоки почти безболезненно. Так приказал ри-одо Сэтору, сказав, что я под вашей, а значит и под его защитой.

То есть блоки ему взламывал Са-ард? Что же такое известно Ниба, если благодаря этому меня нашли? И куда подевался Чотжар? Его что, наказали из-за меня? Или просто услали по какому-то важному заданию, раз уж он теперь свободен от роли моего хранителя? Ведь служил верой и правдой. Докладывал о каждом моём шаге…

Столько вопросов, на которые пока нет ответов. Хочу ли я снова во всё это окунаться? Даже если нет, всё равно придётся.

− Я рада знать, что с тобой всё хорошо, Ниба. Можешь встать.

Вскинув голову, я смотрю на наследника Дома Чёрных на-агаров.

− Благодарю за вашу бережность к моему другу, ни-одо, − киваю признательно.

− Рад служить, моя императрица, − почтительно склоняет он голову.

А потом я заставляю себя найти глазами Сэтору.

− Спасибо, − произношу ровно.

− Не за что. Я знаю, как для тебя важно душевное и физическое здоровье алмо Ниба, − дёргает жрец уголком в кривоватой улыбке.

Да, он очень многое знает обо мне, о моих чувствах, чаяниях, переживаниях. Знает меня настоящую. Потому что сумел подобраться ко мне даже ближе, чем императоры, сыграв на том, что относился, будто бы, как к равной. Но что было настоящим во всём том, что он мне демонстрировал? И было ли в этом хоть что-то настоящее? Как можно теперь верить этим багряно-чёрным глазам, этому голосу, способному очаровывать и проникать в самую душу? Немыслимо.

Отвернувшись, перевожу взгляд на А-атона.