Любимая наша

Корабль уже давно прибыл в нужную нам точку координат, но после увиденного, после того, как мы смогли ментально поприсутствовать на родах и увидеть, на уровне энергий ощутить, как Лина родила наших с А-тоном сыновей, все наши намерения на некоторое время отодвинулись на задний план. Пора бы уже собраться и заняться делом, но пережитое пока не отпускает.

− Я делал это не для вас. Но благодарность принимаю, − кивает жрец, выглядящий таким же потерянным, как и мы.

Сегодня я, пожалуй, впервые осознал в полной мере, что для него Лина значит не меньше чем для нас с братом. Что он добивался её не из-за власти, не для того, чтобы досадить нам, как мне казалось, а потому что ему была нужна именно она. И это знание, понимание, что мы в одинаковых, практически равных позициях в этой ситуации, странным образом снизило уровень моего неприятия.

Сложно считать врагом того, с кем объединял разум и вместе наблюдал за рождением собственного сына. Того, благодаря кому я хотя бы на миг смог побыть рядом со своей украденной душой. Коснуться её хотя бы так...

− Она испугалась, когда заметила нас, − морщится А-атон. Вздыхает мрачно: – Или меня.

Сэтору вскидывает голову, смотрит пару минут на моего близнеца. Наверняка сейчас выдаст какую-то свою очередную колкость. Но вместо этого я вдруг слышу совсем иное:

− Не думаю. Кажется, она сперва Са-оира заметила. Потом только тебя. Я попытался её успокоить, но сделал только хуже. Так что, скорее всего, она испугалась нас троих.

Это точно тот Сэтору, которого мы с юношеских лет знаем? Сегодня он ведёт себя в высшей степени необычно… словно задался целью найти путь к примирению.

− Ты спрашивал, понял ли я, почему она это сделала? А ты понял? – интересуюсь, сузив глаза.

− Возможно, − спокойно встречает он мой взгляд.

− Может, поделишься?

Он был прав, когда сказал, что Лина не захочет возвращаться. Как знать, может ещё что-то толковое поведает.

− Поделюсь, если вы готовы меня услышать и откинуть на время ваше неизменное и чрезмерно раздутое чувство собственного величия, − криво усмехается жрец.

Хм, всё-таки это он.

− Мы постараемся, − дёргаю уголком рта.

А-атон молчит, но его внимательный, выжидающий взгляд, обращённый на Сэтору, говорит больше любых слов.

− Хорошо, − кивает жрец. − Тогда слушайте и, как я в своё время, просто попробуйте представить, что она могла испытывать. Маленькая, хрупкая, ранимая девочка. Беременная, и оттого ещё более чувствительная и тревожная. Вы исчезли, а она осталась одна в чужом мире и враждебном для неё обществе. Напуганная, горюющая, одинокая.